До захода солнца
Шрифт:
Я опустила глаза и посмотрела на его горло.
— Звучит глупо, — произнесла я вслух тихо.
— Покажи мне себя, Лия.
Мои глаза снова встретились с его.
— Что? — Вздохнула я.
— Сделай это, — приказал он, и это определенно был приказ. Я поняла это по его твердой челюсти и напряженному взгляду.
Мне действительно нужно было проверить, вписана ли жидкость для розжига в список покупок Эдвины.
Изо всех сил стараясь быть Послушной Лией, я оттолкнула его руки со
Я отвернулась в ту же минуту, как он опустил глаза. Прошла всего секунда, прежде чем я снова оказалась прижатой к нему, его рука погрузилась мне в волосы, обхватила затылок и надавила так, что щека оказалась прижатой к его груди.
Он наклонился, и тихо заговорил мне в макушку:
— Это было не так уж трудно, не так ли?
На самом деле, правда, было нетрудно.
Но я бы никогда ему по собственной воле не показала бы свою грудь.
Но вместо этого, своим самым обычным, хорошо воспитанным голосом, я согласилась:
— Нет, дорогой, не так уж трудно.
Я почувствовала, как его тело стало твердым, а рука в моих волосах изогнулась, прежде чем он заметил:
— Ты испытываешь меня, зверушка.
«Хорошо», — подумала я.
Его рука дернулась назад, запрокинув мою голову так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.
— Тебе повезло, что мне это нравится, — его голос звучал предупреждающе.
Здорово. Ему это нравится.
Боже, как мне повезло.
— Надень халат, встретимся внизу. Мы позавтракаем на кухне, — скомандовал он, прежде чем прикоснуться своими губами к моим и отпустить меня.
Я чуть не полетела в ванную, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не хлопнуть дверью.
— Ты хочешь что-то особенное на завтрак? — крикнул он через закрытую дверь, пока я надевала халат.
— Все, что хочешь ты, — крикнула я в ответ, а затем показала двери язык.
— Я видел, Лия. — Услышала я, и голос его не звучал так, будто я сумею его разубедить. В его голосе звучало удивление.
Мне было наплевать, что он удивлялся.
Мой разум и тело застыли на месте.
— Что ты сказал? — спросила я онемевшими губами.
Дверь открылась, я подпрыгнула, Люсьен скрестил руки на груди и прислонился к косяку.
— Я видел, — повторил он.
— Но… Мне казалось, — я запнулась, затем выдохнула, — ты можешь видеть сквозь двери?
— Нет, я не могу видеть сквозь двери. В этот момент ты разговаривала со мной.
— Я жестикулировала.
Он ухмыльнулся.
— Это то же самое.
Я промолчала.
Это была совсем не хорошая новость.
— Эта новая твоя игра забавная, — отметил он, чертовски напугав меня. — Лучше, чем другая.
Я
— Какая игра?
Он покачал головой, протянул руку, обхватил меня сзади за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать в макушку.
Когда отпустил, сказал:
— Пришло время для урока. Я жду тебя внизу.
Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел.
Я уставилась на все еще открытую дверь спальни.
Потом закричала.
Но только про себя.
И так как я кричала из-за Люсьена, очень надеялась, что он не слышит.
Я неторопливо занималась своими утренними процедурами, потом также неторопливо спустилась на кухню.
Эдвина стояла у плиты. Люсьена нигде не было видно.
— Привет, Эдвина, — позвала я.
— Привет, дорогая, — Бросила Эдвина с улыбкой через плечо. — Повеселилась прошлой ночью?
Я сморщила нос.
Она улыбнулась, затем покачала головой, пробормотав с отвращением:
— Пир.
Она вернулась к плите, а я подошла к кофейнику.
— Хочешь освежу тебе кофе? — спросила я, потянувшись за ее пустой кружкой.
— Пожалуйста.
— И мне налей, Лия, — сказал Люсьен, входя в кухню, и я едва сдержала свой свирепый взгляд.
— Конечно, дорогой, — пробормотала я шкафчику с кофейными кружками, вытаскивая две.
— Черный, три кусочка сахара, — продолжил Люсьен.
Три кусочка сахара?
Очень плохо, что вампиры не болеют диабетом, и в этот момент мне было совершенно наплевать, насколько недобрыми были мои мысли.
Я положила три гигантские ложки сахара в кофе для Люсьена, плеснула себе молока, спросила Эдвину, какой кофе она предпочитает, а затем передала всем чашки.
Я взяла свою кружку и села на один из табуретов.
— Люсьен заказал яйца-пашот на тосте, Лия. Что бы ты хотела? — спросила Эдвина.
Я избегала встречаться с глазами Люсьена, ответив:
— Я буду то же, что и Люсьен.
И почувствовала, как Люсьен повернулся ко мне, но я продолжала его игнорировать.
Эдвина предложила, все еще что-то творя у плиты, такая, как правило, стоит на кухне в люксовых ресторанах, из нержавеющей стали.
— Без проблем. Я приготовлю все, что ты захочешь.
Наконец я повернулась к Люсьену:
— Что бы ты хотел, чтобы я съела, дорогой?
Взгляд Люсьена встретился с моим, но он ничего не сказал. Я старалась сохранять сосредоточенное и ожидающее выражение лица, как будто от его решения, что я буду есть на завтрак, зависела моя жизнь.
Наконец он спросил:
— Ты любишь яйца-пашот?
— Ты хочешь, чтобы я любила яйца-пашот? — Вопрос на вопрос с хриплым выдохом ответила я.