До захода солнца

Эшли Кристен

Он хотел кормиться на кухне?

Правда?

Это было безумие! А что, если придет Эдвина?

— Если мы будем делать это на кухне, вдруг придет Эдвина, а?

Его брови сошлись на переносице.

— Она и так будет там, если ты будешь мне готовить сама.

— Готовить тебе? — глупо переспросила я, находя эту идею одновременно интригующей и пугающей.

Хочу сказать, я умею готовить. И сама идея приготовить что-нибудь для Люсьена показалась мне довольно приятной, хотя то,

что мне показалась она приятной, еще больше доказывало, что я сошла с ума. А что, если я испорчу? У меня часто так получалось, особенно когда пробовала что-то необычное, кроме того я сомневалась, что Люсьен предпочитал не модную еду.

И вообще, почему мы говорим о готовке?

Он с интересом следил за выражением моего лица, пока все эти мысли проносились у меня в голове, прежде чем сказать:

— Ты умеешь готовить, Лия. Ты можешь готовить все, что тебе нравится. Это твой дом, а не Эдвины. Ты хочешь готовить?

Оу. Я поняла.

— Ты говоришь о завтраке, — выдохнула я голосом, который звучал, как у ненормальной девицы, которую только что ударили по голове.

Он улыбнулся еще одной своей самонадеянной, самодовольной, теперь уже больше похожей на самодовольную улыбку, прежде чем сказал:

— А ты думала, что я хотел поесть.

— Эм... — Я поерзала у него на коленях, потом вспомнила, что была почти голой, и если встану, то обнажу верхнюю часть своего тела, я не была готова к этому, поэтому замерла.

Его большие руки скользнули по моим бедрам и напряглись.

— Я не могу есть, зверушка. До ночи.

Это было для меня новостью.

— Не можешь?

Он отрицательно покачал головой, говоря:

— Ты еще не привыкла ко мне.

Это еще больше меня смутило.

— Не привыкла?!

Самодовольная улыбка вернулась, прежде чем его лицо снова исчезло у меня на шее.

— Мы могли бы попробовать.

Ой.

— Но ты будешь испытывать слабость весь день, а сегодня суббота. У меня имеются на тебя сегодня планы.

У него имелись на меня планы. Планы, требующие, чтобы я не испытывала слабость.

Я была не уверена, хорошо это или плохо.

— Планы?!

Его рука поднялась, обхватив меня за затылок, он снова посмотрел мне в глаза.

— Сначала, еще один урок, на этот раз о кормлении.

— Хорошо, — выдохнула я, пытаясь не казаться, но не достигнув успеха, разочарованной.

Он ухмыльнулся.

Будь проклят этот вампир!

Я старалась быть послушной. Это было так тяжело.

Он изучал выражение моего лица, затем расхохотался, поднявшись на ноги, поставив меня на ноги перед собой.

И начал отстранять меня от себя, я запаниковала при мысли, что буду перед ним почти голой, вцепилась ему в плечи, прижалась всем телом.

Он

наклонил голову, глядя мне в лицо.

— Лия?

— Закрой глаза, — прошептала я, прежде чем смогла себя остановить.

— Что не понял?

— Эм... — Как нужно его попросить, чтобы казаться покорной?

— Не мог бы ты, пожалуйста, закрыть глаза, дорогой?

Его руки на моей талии нетерпеливо сжались.

— Зачем?

— Я почти голая, — тихо объяснила я, как мне показалось, в этом не было необходимости.

Его руки еще раз сжались, на этот раз притягивая меня еще сильнее к своему телу, голова наклонилась ближе ко мне.

— Я видел тебя вчера ночью, зверушка.

— Знаю.

Его лицо придвинулось еще ближе.

— У тебя красивое тело, Лия.

Мои глаза скользнули в сторону.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

Глаза снова скользнули к нему.

— Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня, — произнес он.

— Это приказ? — Спросила я просто, чтобы убедиться.

— Нет, если ты не будешь этого делать, — ответил он.

Что, черт возьми, это значит?

— Итак, ты хочешь сказать, что не собираешься закрывать глаза?

— Нет.

Он точно был придурком.

Скорее всего он должно быть прочитал мои мысли или поскольку я не разговаривала с ним мысленно, может увидел выражение моего лица.

Поэтому он продолжал:

— Я хотел бы понять, почему это для тебя проблема.

— Я голая, — объяснила я, хотя и так было понятно.

— И я видел тебя прошлой ночью, — повторил он, его тон ясно говорил, что он тоже считает излишне мне это объяснять.

— Сейчас не ночь. А утро.

— И что?

— Солнце светит, — продолжила я.

— Солнце? — переспросил он.

— Да. Я проснулась, — продолжила я.

Его руки скользнули мне за спину, когда он пробормотал:

— Вижу.

— Что ты видишь?

Вместо ответа он терпеливо сказал:

— Мой язык был у тебя во рту.

— Да, но...

— Твоя кровь наполняла мне рот.

— Да, но...

— И моя рука была у тебя в трусиках.

Все это я знала.

До сих пор.

— Да, но...

— А мой палец был в твоей...

— Да! — огрызнулась я, оборвав его. — Но сейчас совсем другое дело!

— Как такое может быть?

— Очень просто.

— Объясни мне.

— Я не могу!

Он вздохнул, прежде чем заявить:

— Ты сейчас стоишь в моих объятиях почти голая. Я чувствую твою кожу, чувствую твой запах, прикасаюсь к твоим волосам. Ты прижимаешься ко мне и говоришь, что если я увижу твою грудь, ты почувствуешь себя неловко, хотя я видел ее вчера?

Его послушать, так моя просьба звучала очень глупо.