До захода солнца
Шрифт:
— Они когда-нибудь были здесь внизу?
— Никогда и никогда не будут, — ответил он. — Но они не сдаются. Одержимы вампирами и нашей культурой, особенно Пиром. Одержимы нездоровым образом. Они решили служить нам бесплатно, если только кто-нибудь не даст им чаевых.
Мне было жаль Брида и Уотса, так сильно хотевших попасть сюда, находится так близко от их мечты, и не иметь возможности никогда попасть сюда.
— Откуда они знают о вампирах? — Поинтересовалась я, так как думала, что никто, кроме тех, кто был с ними
— Они чувствуют нас, — ответил Люсьен. — Понятия не имею, как. Очень немногим смертным это доступно. А те, кто чувствует нас, всегда становятся прихлебателями.
Мне показалось это интересным.
— Люди дают им чаевые? — Спросила я.
— Редко.
— Почему?
— Они грязные, невоспитанные, неопрятные. Большинство вампиров обладают способностью приобретать лучшие существующие вещи, и они делают это в обязательном порядке. Они не терпят напоминания о том, что может быть что-то хуже. — Я почувствовала, как мое тело напряглось, когда он продолжил: — Они подхалимы, Лия. Фанатики. Они заставляют людей чувствовать себя неуютно, вампиров и особенно смертных. Они не только незваные гости, они никому не нужны.
Я оглядела комнату, рассматривая красивых людей, которые могли позволить себе лучшие вещи в жизни, и не терпели не очень красивых людей, у которых почти ничего не было.
Потом вспомнила, как Люсьен бросил свои ключи Уотсу и фанатичное подхалимство Уотса.
— Ты даешь им чаевые? — прошептала я, думая, что он может меня не услышать, голос был таким тихим, но забыла, что он вампир, конечно, он меня слышал.
— Всегда, — ответил Люсьен, и я повернула шею, взглянув на него.
— Правда? — Я вздохнула, не зная, почему его ответ, его хороший ответ, так много значил для меня.
Его глаза блуждали по моему лицу, я заметила, как его настороженность пропала.
— Правда, моя зверушка. Иначе им не на что было бы есть, если бы не мы с Космо.
Без моего разрешения мое тело расслабилось в его руке, и я снова перевела взгляд на комнату.
Его рука крепче обхватила меня за талию, голова снова вернулась к моему уху.
— Однако наши чаевые не делают нас ужасно популярными среди нашего же вида.
— Пошли их к черту, — пробормотала я, прежде чем смогла остановить себя, и почувствовала, как его тело затряслось от смеха, когда услышала, как из его горла вырвался смех.
Автоматически все мое существо настроилось на его смех, который я не слышала со вчерашнего утра. Казалось, что его смех кормил меня, не как шоколад или какое-то другое запрещенное лакомство, а как необходимая еда.
Я почувствовала, как у меня перехватило горло от страха от одной этой мысли.
За все время, что я была с ним, вампиром, который пил человеческую кровь, который был намного сильнее меня (черт возьми, сильнее всех, кого я знала), который причинял мне боль, унижал и играл моим телом, как
Он видно почувствовал мой страх, я поняла это, когда его губы на ухо вопросительно меня позвали:
— Лия?
Тогда-то я это и заметила. Кое-что еще, что крутилось на краю моего сознания с тех пор, как мы сюда приехали.
На самом деле, две вещи.
Первое было не столько реальным, сколько скрытым течением в этой комнате.
Глаза. Уши. Чувства. Внимание. Люди исподтишка наблюдали за нами, возможно, слышали нас, так как некоторые из них были вампирами, слышали наши слова, вдыхали запах моих духов, смешанный с его древесным одеколоном.
Я была не единственным новичком в этой толпе, к которой испытывали любопытство.
К Люсьену тоже. На самом деле, мне показалось, что в основном все внимание было направлено на Люсьена.
Как будто мы были кинозвездами…
Нет.
Как будто он был дико известной кинозвездой, а я была его конфеткой, и мы пришли в обычный клуб среди простых людей.
Второе, что я почувствовала во время Отбора. Странное одурманенное чувство. Чувство, которое объяснила Стефани, как он следил за мной, отмечал меня.
— Ты отмечаешь меня? — прошептала я.
Его рука на моей талии скользнула вверх, его рука остановилась сбоку на моей груди, большой палец погладил область сердца на платье.
Я почувствовала, как он повернул голову, его губы больше не шептали мне на ухо, а находились у моей шеи.
— Да, — ответил он.
Я забыла, что наши зрители, которые подготовились к шоу, слегка повернулись к нам, и он поднял голову.
Я приблизилась к его лицу и спросила:
— Что это такое?
Он ответил без промедления.
— Я настроился на тебя.
Я не понимала, что это означает.
— Что это значит? — Опять спросила я.
— Ты же знаешь, что я слышу твое сердце? — спросил он в ответ.
Я кивнула.
Он поколебался, прежде чем продолжил:
— Ты знаешь, что я могу контролировать твой разум?
Я сглотнула, прежде чем снова кивнуть, спросив:
— Ты читаешь мои мысли?
— Я не могу читать твои мысли, если ты не разговариваешь со мной мысленно.
Вау. Это было большим облегчением.
— Тогда что ты делаешь?
— Я настроил тебя к себе, а себя к тебе. В то же время я настроил свои чувства на тебя, так что каждый твой вдох, каждое легкое движение я уже заранее знаю, почти до того, как ты его сделаешь.
Я не поняла, как он это делает, но что бы это ни было, это сводило меня с ума!
— Что это значит?
— Это значит, что наши сердца бьются в унисон. Это значит, что я предвижу твои действия. Все это сообщает вампирам в этой комнате, которые могут слышать и чувствовать, что ты моя.