До захода солнца
Шрифт:
В ту минуту, когда он вошел, увидел ее через окна в задней части дома, сидящую на террасе на солнце и пьющую кофе со своей матерью, тетями и Эйвери. Видя, как она там сидит, улыбается, а солнце целует ее кожу, блестит в ее длинных густых волосах, он задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к ее красоте. Напившись ее видом, он решил, что никогда не привыкнет.
Он остановился всего в нескольких шагах от гостиной, потому что уловил знакомый запах и услышал биение сердца.
Повернул голову в сторону и стал
Она ждала его. Он понял это по ее осанке и выжидательному выражению ее лица.
— Кейт, — поприветствовал он и услышал, как участилось ее сердцебиение, когда он почувствовал запах ее страха.
Ей было что сказать. Что-то, чего она не хотела говорить. Что-то, что было достаточно важно для нее, чтобы преодолеть свои страхи и сказать ему. И, наконец, это что-то на что потребуется время.
Было досадно. Досадно, что произошло нашествие семей. Он ждал Лию двадцать лет. И у него был один день, в течение которого он отсутствовал, и одна ночь, когда он ее укротил. Его. И все было намного лучше, чем он ожидал. Он хотел, чтобы их семьи исчезли, и его внимание полностью сосредоточилось только на Лии, а ее — только на нем. И он не хотел сегодня разбираться с семьями. Он не хотел никого видеть в течение всей следующей недели.
Он так долго ее ждал, так долго хотел.
— Люсьен, если ты не возражаешь, я бы хотела поговорить, — тихо проговорила Кейт.
Он возражал. Но поскольку это была Кейт Бьюкенен, матриарх наложниц Бьюкенен и тетя Лии, Люсьен сделал то, чего не хотел делать. Он кивнул в знак согласия.
Затем увидел, как неукротимая Кейт Бьюкенен поджала губы.
Черт возьми, она нервничала.
У него не было на это времени.
— Кейт, пожалуйста, начинай, — приказал он.
— Лия сегодня утром в прекрасном настроении, — отметила Кейт, и голова Люсьена повернулась к окнам. Сквозь них он увидел, как Лия улыбается Наде, чувствует себя расслабленно, ее красивое лицо сияет, от нее исходит тепло. Судя по ее реакции и реакциям тетушек, он мог сказать, что здесь была семейная идиллия, Лия обожала их, и ему это нравилось, они отвечали тем же. Но укрощение было завершено. Она не сдерживалась, не пряталась, не была настороже.
Она была просто Лией.
Его Лией.
Окончательно.
— Она сказала нам, что к тебе приехала твоя семья, — продолжила Кейт, и глаза Люсьена обратились к ней.
— Это правда, — подтвердил он, и ее голова склонилась набок.
— И Этьен? — тихо спросила она, и Люсьен раздраженно вздохнул.
— Ты не должна бояться, Кейт. Она в безопасности под моей защитой, — заверил он ее в том, в чем у нее не было сомнений. Даже если Лия не была для него тем, кем она была, она была его наложницей, а он был Люсьеном. Он никогда бы не позволил никому причинить ей вред.
— Она тоже так считает, — странно ответила
— Прошу прощения? — спросил Люсьен.
— Она тоже так думает, что ей ничего не угрожает. Твоя семья находится у нее дома, есть вероятность, что она познакомиться с твоими родственниками, но она ни в малейшей степени не волнуется об этом, — объяснила Кейт. — На самом деле, она вполне довольна и даже... — она сделала паузу, — веселая.
Люсьен подумал, что это превосходно. Он подумал именно так, потому что знал, что это он сделал ее такой. Но Лия в расслабленном, веселом настроении, чувствующая себя в безопасности под его опекой, очень помогла бы ему в предстоящей встрече с его семьей.
Кейт продолжила.
— Она понятия не имеет, что должна нервничать, раз к тебе приехал Этьен. Тем не менее, они твоя семья, и у вас двоих... — она поколебалась, затем закончила, — особые отношения. При обычных обстоятельствах среди смертных, которые начинают отношения, знакомство с семьями друг друга является важной вещью.
Люсьен полностью повернулся к ней и скрестил руки на груди.
— Прошу тебя, — произнес он, — перестань ходить вокруг да около и объясни, что у тебя на уме.
— Моя бабушка знала Сашу, — тихо и быстро произнесла Кейт.
Люсьен напрягся.
Кейт продолжила:
— Эта история, передаваемая наложницами уже на протяжении десятилетий, как ты, наверное, знаешь. Предостерегающая, конечно, от Этьена, но эта история хорошо известна. Но мы, Бьюкенен, поскольку моя бабушка была доверенным лицом Саши, знаем гораздо больше. Кроме Лии, конечно, от которой, по понятным причинам, мы скрывали эту историю. И Лия чувствует себя с тобой в безопасности, как мы все хотели. — Она поспешила сказать последнее. — Но Этьен, он... она… ну, мы оба знаем Лию и...
Он понял, что она хотела сказать.
Саша была наложницей его отца несколько десятилетий назад, Саша была легендой, не в хорошем смысле этого слова. Она была одной из тех редких наложниц, которые потребовали, чтобы их освободили от контракта. И она оказалась одной из очень немногих, кто просил освободить от контракта по причине крайней жестокости. Было расследование, Доминион обнаружил, что Этьен регулярно и часто кормился от своей наложницы, не делая ей анестезии, получая удовольствие от мучительной боли, которую ей причинял.
Понятное дело, что он вынужден был ее отпустить. Доминион обязал его выплатить ей очень приличную сумму. Этьен был взбешен, но сумму выплатил. Больше ни одна наложница на него не жаловалась. Однако он часто удовлетворял свои садистские наклонности в другом месте.
За более чем двести лет это было первое такого масштаба событие и последнее в своем роде с тех пор.
Ни для кого не было секретом, что вампир Этьен не питал никакого уважения к смертным, и это был не единственный случай доказательства этого факта.