До захода солнца
Шрифт:
И тут меня осенило. Тетушки навещали меня месяц назад, когда у меня не было возможности поговорить с ними.
Я оказалась права, это было нехорошо.
Я скрестила руки на груди, выпятила бедро, вытянула ногу и постучала носком. Если бы кто-нибудь из моих бывших парней увидел меня в такой позе, они бы не стали задавать вопросы. Не издавали бы ни звука. Они рванули бы и побежали прямо к холмам.
Люсьен взглянул на меня, направляясь к бару с напитками. Когда его глаза остановились на мне, то прошлись от груди до пят, затем
Большой, толстый, вампирский придурок!
Я сразу же изменила свое мнение относительно наших дальнейших действий. Если он думал, что мы «соединимся» сегодня вечером, то пусть придумает что-нибудь другое.
— Я приготовлю еще фарш и картошку, и разогрею еще булочек. — Эдвина суетилась на кухне. — Может приготовить на скорую руку пирог.
Я уже собиралась предложить свою помощь, когда меня прервали.
— Тебя исключили из занятий «Изучение вампиров»? — Спросил Эйвери, его удивленный взгляд остановился на мне.
— Меня поймали за перепиской, передачей записок, бросанием бумажных шариков и написанием завещания, — заявила я.
Эйвери расхохотался.
— Бумажных шариков? — Голос Люсьена донесся сзади.
Я повернулась и увидела у него в руке бутылку водки, его брови были подняты, и он не выглядел удивленным.
— Бумажных шариков, — бунтуя огрызнулась я.
— О, мы можем, пожалуйста, не говорить об этом? Потребовалось немного подмазать учителя, чтобы он держал рот на замке, — посетовала тетя Кейт и послала мне взгляд, который с тех пор, как мне исполнилось четыре года, и даже сейчас, когда мне было сорок, никогда не переставал пригвождать меня к месту. — Кто-нибудь еще узнает об этом, и это обязательно запятнает имя Бьюкенен.
— Мне до сих пор, кажется, что это немного забавно, Кэти, — прошептала тетя Надя, подмигивая мне.
— Эм, извините, но кто-нибудь хочет поговорить о моей дочери, которая чуть не умерла от кошмара прошлой ночью? Кто-нибудь? Кто-нибудь из вас? Или это только мне кажется? — раздраженно спросила мама.
Я уставилась на спину Люсьена и заявила:
— Я бы предпочла сначала узнать, почему моя семья избегала меня в течение месяца.
«Не испытывай меня», — предупредил Люсьен в моей голове.
«Поцелуй меня в задницу наложницы», — ввернула я ему.
Он не повернулся, но я увидела, как он покачал головой, как делают мужчины, когда думают, что женщины составляют слишком нелепые фразы. Но поскольку это был Люсьен, он сделал это намного лучше, чем любой из моих знакомых, и было много моих знакомых мужчин, которые качали головами, как будто я была смешна со своими нелепыми фразами.
Именно тогда я поняла все недостатки, встречаться своего рода с парнем, которому было несколько столетий.
У него тоже было много плохого в прошлом.
— Лия, я задала тебе вопрос, когда вошла в эту комнату. — Мама привлекла мое внимание. — С тобой все в порядке?
Я повернулась
— В порядке.
— Что случилось? — Спросила она.
— О, не так уж много, за исключением того, что я проснулась, но мой сон еще не совсем закончился со мной. У меня был очень тревожный опыт повешения, в буквальном смысле, но на самом деле меня не повесили.
Каждая из моих тетушек ахнула, и даже Эйвери поморщился.
Резкий голос Люсьена четко прорезал ужас, заполнивший комнату.
— Лия, на пару слов.
Затем он передал шейкер с мартини Эйвери и вышел.
После последнего инцидента, который произошел, когда я бросила ему вызов перед моими тетушками, я сочла благоразумным последовать за ним. Он свернул к кабинету, и я тоже свернула. Он закрыл за мной дверь, схватил меня за плечо и прижал к двери.
Я подняла глаза и увидела, что он злится.
Он не стал медлить.
— О тебе беспокоится мать. Она так обеспокоена, что пролетела через четыре штата, чтобы проведать тебя. Ты только что сказала ей таким тоном, дочь, которую она любит, случилось что-то ужасное, ужасающее и опасное для жизни, но ты сказала будто зачитала погоду.
— Пожалуйста, не думай указывать мне, как обращаться с моей собственной матерью. — Я старалась говорить, как можно спокойнее. Он мог быть Могущественным Вампиром Люсьеном где угодно, но тут он ступал по тонкому льду, если думал, что может встать между мной и моей семьей.
Он прижал меня к себе, отпустил мою руку и положил ладонь на дверь рядом с моей головой.
— Я вижу, тебе нужно научиться уважать не только меня, зверушка, — сказал он низким, опасным голосом, явно думая, что сможет встать между мной и моей семьей.
— У тебя есть братья? Сестры? Двоюродные сестры? — Выстрелила я в ответ, и его глаза сузились. — Что, черт возьми, это значит?
Я прервала его, прежде чем он смог закончить:
— Я так понимаю, нет? Ну тогда ты не понимаешь, что значит быть белой вороной в очень дружной семье. Они любят меня, и я люблю их, очень сильно, но в основном, за исключением тети Нади, Ланы, моей двоюродной сестры Натали и иногда моей мамы, они терпят меня. Я не хотела к тебе приезжать. Они заставили меня. Потом они оставили меня разбираться со всем этим барахлом в одиночку, и только Эдвина, Стефани и ты помогали мне. Я никого из вас не знала, и вы мне даже не нравились.
Его лицо утратило часть своего гнева, не полностью, но в его глазах был намек на беспокойство (и, смею ли я в это поверить?), даже сожаление.
— Я сократил твое общение с ними, Лия.
— Я поняла это там, Люсьен, — сообщила я ему, кивнув в сторону другой комнаты. — Но неужели ты думаешь, хотя бы на минуту я послушалась бы тебя, если бы моя сестра Лана нуждалась во мне? Или Натали? Или мама? Или даже тетя Кейт? Хм? А ты?
Его рука оторвалась от двери и потянулась к моей шее. Затем его лоб коснулся моего.