До тошноты
Шрифт:
Он лежал на столе, его руки были прижаты по бокам тяжелыми одеялами, а голова удерживалась на месте пенопластовыми подушками с каждой стороны. Медсестра убрала сложенную тряпку с его глаз, и он заморгал от внезапной яркости потолочных люминесцентных ламп.
– Господи Иисусе - пробормотал Марк медсестре.
Его правый глаз был широко раскрыт от тревоги, а левый все еще был полуприкрыт от успокоительного.
– Что случилось, мистер Хэнкс? У вас температура?
Медсестра выглядела обеспокоенной и мягко положила руку ему
– Я все понял. Я знаю, что это!
Марк попытался сесть, но его накрыла волна головокружения. Приступ рвоты накрыл его настолько неожиданно, что он едва успел попасть в корзину для мусора, которую медсестра держала перед его лицом. Закончив, он вытер рот полотенцем, восстанавливая дыхание.
– С вами все хорошо? – спросила медсестра.
– Я не знаю. Но я знаю, что сейчас происходит. Мне нужно срочно поговорить с Алексом.
Марк чувствовал, как холодный пот ручьем льется по его телу. Он попытался встать, но медсестра удержала его за плечо.
– Я думаю, вам пока не стоит вставать, мистер Хэнкс. Седативные препараты еще действуют, полежите немного.
Она пододвинула табуретку и села рядом ним, успокаивающе похлопывая его по колену. Странный жест для незнакомца, – подумал Марк. Мысли ураганом носились в его головне от тех знаний, которые открыл ему сон.
– Мне нужно поговорить с Алексом, - снова сказал он, после чего его снова вырвало.
* * *
– Я не сумасшедший, Алекс.
Марк перегнулся через стол, впившись глазами в друга.
– Я это не утверждаю, чувак. Это просто мера предосторожности, - Алекс отпил пива и пожал плечами - Учитывая историю болезни твоей матери.
– Она была шизофреничкой. Но я - не шизофреник. Я что, когда-либо представлял себя кем-то другим? Или творил какую-либо другую дичь? Ты помнишь такое? Я имею в виду, Господи, Алекс, мы дружим уже много лет. Ты, как никто другой, должен знать, что я не сумасшедший.
– Я знаю, Марк. На МРТ все чисто, но, возможно, этот червь сделал что-то такое, чего мы не видим. Изменилась химия твоего мозга или что-то в этом роде. Я просто считаю, что тебе стоит посетить психиатра. Если есть какие-то повреждения, которые мы не видим, возможно, он пропишет что-нибудь, что избавит тебя от твоих галлюцинаций. Черт, возможно, он сможет вернуть тебе зрение, если причина и правда кроется где-то на уровне подсознания. Пожалуйста. Просто сходи к нему. Доктор Уайтхед лучший. На данный момент это лучший план, пока мы не придумаем, куда повернуть дальше.
Марк откинулся на спинку стула и закрыл правый глаз, но левый остался открытым сам по себе и осмотрелся вокруг.
– Я не знаю.
Он потер виски.
– Соглашайся давай. Хуже уж точно не будет. По крайней мере, это докажет, что ты не псих. Да и тебе станет легче, когда специалист подтвердит, что это не наследственное,
Алекс улыбнулся, но в глазах его оставалось беспокойство.
– Просто сделай это для меня. Если доктор Уайтхед не сможет тебе помочь, то я клянусь, что подключу к делу любого специалиста, которого ты захочешь.
Марк допил пиво и поморщился, когда голос выкрикивал в его голове иностранную тарабарщину.
– Да я согласен. Назначай встречу.
* * *
Доктор Эммануэль Уайтхед был приятным на вид человеком, с легким иностранным акцентом, который придавал его словам определенную достоверность. На вид ему было от пятидесяти до семидесяти лет, у него были седые волосы, слегка сутулые плечи и сострадательные голубые глаза.
При других обстоятельствах Марк бы наслаждался обществом этого человека, но, учитывая ситуацию, вместо этого он чувствовал тревогу и скептицизм. Доктор Уайтхед усадил его в мягкое кресло, идентичное тому, в котором сидел сам. Марк узнал эту тактику, что призвана сделать собеседников равными. Он задавался вопросом, действует ли это на сумасшедших.
– Так скажи-ка мне, что, по твоему мнению, с тобой происходит, Марк.
Доктор Уайтхед улыбнулся и взглянул на блокнот, лежащий у него на коленях. Он начал делать записи еще до того, как Марк заговорил.
– Ну, я знаю, что лоа-лоа исчезли, но окулист не может объяснить изменения в моем левом глазу...
– Изменения?
– доктор вопросительно поднял бровь.
– Да, мой глаз изменил цвет с голубого на карий, и я им больше не вижу, хотя окулист сказал, что там вроде все работает как надо.
– Значит был голубым, а стал карим? И так было не всегда? Занимательно. И что, по его мнению, тому виной?
– Я же говорил, что он не знает. В любом случае, на МРТ ничего нет, а я начал слышать голос в голове.
Марк оторвал взгляд от своих рук, пытаясь оценить реакцию доктора, но мужчина просто смотрел на него без всякого выражения.
– И мне кажется, что голос говорит на суахили.
– Откуда ты знаешь, что это суахили? Ты говоришь на суахили?
Брови доктора Уайтхеда слегка нахмурились.
– Нет, я не знаю суахили. Но несколько лет назад я провел некоторое время в Конго. Я фотограф, и мне дали задание сфотографировать горилл. Мой гид говорил по-английски, но остальные люди, с которыми я пересекался, говорили на этом языке. И голос звучит точно так же, как и они, и я, кажется, даже узнал несколько слов.
– Но ты можешь со стопроцентной уверенностью утверждать, что это именно суахили?
– Нет. Думаю, нет.
Марк нахмурился, не понимая, к чему эти вопросы.
– А можно ли с уверенностью сказать, что этот голос вообще говорит на каком-либо человеческом языке? Может это просто тарабарщина?