До тебя
Шрифт:
— Билли, пожалуйста.
— Ты не оставил мне выбора, когда посадил нас вместе в самолет. — Я не знала, гнев это был или печаль, но я чувствовала и то, и другое. — Дай мне его сейчас и уважай то, о чем я прошу.
Его рот закрылся, а руки остались на голове.
Джаред смотрел на меня несколько секунд, и это была самая длинная пауза за всю мою жизнь. Я чувствовала каждый удар, каждую эмоцию. Я все еще боролась с собой - половина меня хотела сказать ему, чтобы он бежал, другая половина хотела сказать, чтобы он обнял
— Убирайся к черту, Джаред!
Он подошел ближе, и я напряглась. Я сжала руку вокруг своего живота. Я содрогалась от попыток сдержать рыдания. Когда я хотела сказать ему остановиться прямо там, где он был, Джаред остановился в нескольких футах от меня.
А потом он прошептал:
— Прощай, Билли.
Это было самое сильное ощущение его присутствия за всю ночь. Впервые я смогла почувствовать его запах. Когда я могла вытянуть руку вперед, даже не наклоняясь, и коснуться его груди.
И с этим расстоянием пришел совершенно новый набор эмоций.
Те, с которыми я совершенно не представляла, что делать.
Но близость длилась всего секунду, давая мне возможность почувствовать, каково это - быть рядом с Джаредом Морганом. Затем он подошел к моей входной двери, и я услышала, как она закрылась, щелкнул автоматический замок.
Теперь, когда я знала, что он действительно ушел, я вдохнула и почувствовала смесь стольких ощущений, которых никогда не испытывала раньше. Я закрыла лицо рцками. Мое тело сжалось. Мое дыхание участилось, когда крики пронзили меня насквозь.
Было больно.
Боже мой, как больно, и я поползла к дивану и накрылась одеялом. Я не знаю, как долго я оставалась там и дрожала, и сколько времени прошло, прежде чем мое дыхание восстановилось. Но когда я, наконец, взяла себя в руки, я достала свой телефон из заднего кармана и позвонила Элли.
— Ты в порядке?
— Нет.
— Он ушел?
Мой голос больше не был узнаваем.
— Да.
— Расскажи мне все.
Я прокрутила в голове всю ночь - каждое выражение и эмоции на лице Джареда, каждое чертово извинение. А потом увидела его спину, когда он направился к моей двери.
Это было не самое худшее.
Был один образ, который мой мозг любил показывать мне больше всего, и это была фотография молодого парня, который убил двух членов моей семьи.
— Я не могу, — прохрипела я. — Смогу, только не сейчас.
— О, малышка.
Я натянула одеяло и подоткнула его под подбородок.
— Я не думаю, что мне когда-либо было так больно.
— Это потому, что ты любишь его.
Последние несколько минут слезы сдерживались. Теперь они текли так же быстро, как и раньше.
— Элли… — Моя грудь сжалась до такой степени, что ничего не выходило и не входило. — Мне кажется, я не могу дышать.
— Я буду у тебя через пятнадцать минут, — сказала она, и я услышала, как
СЕМЬДЕСЯТ ДВА
ДЖАРЕД
Я: Мне чертовски жаль.
Я: Я никогда не должен был лгать тебе.
Я: Я скучаю по тебе.
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ
ДЖАРЕД
Я вошел снаружи и прошел на кухню. Взяв два стакана и опустив в каждый по несколько кубиков льда, я наполнил их виски и вынес на балкон. Брэндон сидел на диване, я передал ему напиток и сел в кресло рядом с ним.
Прошло две недели с тех пор, как мы были в Нью-Йорке, отправившись в путь на следующее утро после того, как Билли выгнала меня, и вернулись только пару часов назад. С тех пор как Брэндон уволился из «морских котиков», он работал моим личным тренером и путешествовал везде, куда бы я ни поехал, так что он был рядом.
Я сказал своему помощнику, что хочу быть занятым. Я хотел, чтобы мое расписание было настолько чертовски насыщенным, чтобы я не думал о Билли.
Мой помощник обещал мне и то, и другое.
Но после двух недель неудачных попыток я сказал ему, чтобы он летел домой. Я думал только о Билли и не мог вынести ни секунды. Теперь, когда я снова был на Манхэттене, мне хотелось позвонить пилоту и сказать, чтобы он снова заправил самолет. Если я был здесь, я хотел быть с ней, и тот факт, что я не мог этого сделать, разрывал меня на части.
Все, что я чувствовал в своей квартире, был ее аромат сливочного крема.
Все, что я видел, когда оглядывался вокруг, были образы всех тех времен, когда мы занимались здесь любовью, и тех ночей, когда она засыпала на диване, положив голову мне на колени, и тех утр, когда мы вместе готовили завтрак на моей кухне.
Пи*дец.
Я поднес стакан к губам, прежде чем Брэндон попытался меня подбодрить, и сделал большой глоток. Сейчас не было ни одной чертовой вещи, которую стоило бы праздновать.
Как только наши с Билли отношения стали серьезными, я рассказал Брэндону всю историю. Он был единственным человеком в моем мире, который знал нашу историю. Он даже недавно познакомился с ней.
Я услышал, как кубики ударились о его стакан, когда он повернулся ко мне, наконец-то нарушив молчание.
— Как долго мы собираемся оставаться в городе?
Я продолжал смотреть вперед, другой рукой держась за подлокотник.
— Мы, вероятно, уедем завтра. Самое позднее - послезавтра.