До тебя

Манн Марни

Я очистил остальную часть папки входящих сообщений, оставив только двадцать шесть писем от Билли. Это были сообщения между нами, в которых мы обсуждали ее услуги, новую рекламу, которую она продвигала после аварии, и отчеты, которые она присылала, чтобы показать результаты кампании.

Все они были адресованы Маркусу.

Каждый ответ, который я отправлял, обязательно подписывал его именем.

Он не знал ни об одном из них.

На данный момент учетная запись электронной почты будет оставаться открытой, но это был только вопрос времени, когда она тоже

будет удалена.

Моя жизнь с Билли Пейдж… стерта.

Как будто она могла почувствовать, что я думаю о ней, на экране моего телефона высветилась ее фотография. Это заставляло меня улыбаться каждый раз, когда она звонила, так же, как и сейчас. Я сделал фотографию в прошлом месяце, когда она смотрела в окно на заднем сиденье моего внедорожника, а солнце только начинало целовать ее лицо.

Теперь это был кусочек времени, который я собирался хранить вечно.

— Доброе утро, красавица, — сказал я, прижимая мобильник к уху.

— Ммм, — зевнула она. — В Лос-Анджелесе еще так рано, а ты совсем не выглядишь сонным.

Я скрежетнул зубами и встал из-за стола, чтобы подойти к окну.

— Я уже несколько часов на ногах. Ты же знаешь, что я не могу заснуть, когда нахожусь вдали от тебя.

— Я тоже плохо спала. Может, это просто нервная энергия из-за сегодняшнего дня. Я не знаю.

Я прижал ладонь к холодному стеклу и посмотрел на город.

— Поговори со мной об этом.

— Это просто долгая, тяжелая подготовка, а затем много эмоций, которые следуют за этим. Так бывает не каждый раз, когда я приезжаю домой, но в эти выходные каждый год одно и то же.

Я сжал руку в кулак и прижал костяшки пальцев к окну. Я не позволял своему разуму идти туда. Не позволял ему обрабатывать то, о чем она говорила. Я не мог. Иначе этот телефонный звонок пошел бы совсем по другому пути.

— Мне неприятно, что тебе больно, Билли.

— Ты успокаиваешь меня. Я знаю, что это звучит глупо, но сейчас мне бы это очень пригодилось.

— Я здесь.

— Нет, не здесь.

Я закрыл глаза и не открывал их, грызя зубами нижнюю губу.

И как раз когда тишина действительно начала накаляться, она добавила:

— Я сказала это не для того, чтобы ты чувствовал себя плохо. Я сказала это, потому что мне искренне хочется, чтобы ты был здесь. Ты мне нужен. Так сильно сейчас.

— Билли…

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке.

Если бы я мог, я бы бил своей гребаной головой в стекло, пока все окно не разлетелось вдребезги.

— Мне очень жаль.

— Не стоит.

Я чувствовал ее боль в воздухе.

Я должен был что-то сказать. Должен был как-то исправить ситуацию.

— Эй… — Я открыл глаза и посмотрел на здания напротив меня. Я не моргал. Мое сердце кричало. Если бы в этом теле была хоть одна слеза, я бы ее пролил. — Я люблю тебя.

Я услышал, как Билли вздохнула. Клянусь, я даже слышал, как она закрыла глаза.

— Я тоже тебя люблю.

Я хотел быть рядом с ней, даже если это было невозможно.

Все в этой ситуации было чертовски невозможно.

Но я любил ее.

И ничего не мог

с этим поделать.

— Я здесь, если понадоблюсь тебе. Хорошо?

— Я знаю. — Ее голос изменился. — Я просто рассказывала отцу, какой ты замечательный. — Она вздохнула, и я услышал, как она пытается улыбнуться. — Он очень хочет познакомиться с человеком, который сделал меня такой счастливой.

Я прижал руку к окну.

— Я с нетерпением жду встречи с ним… — Я почувствовал, как боль пронзила мою челюсть, когда она сжалась, и я ударил костяшками пальцев в окно. Моя грудь была готова взорваться, черт возьми. — Мне нужно идти. Я позвоню тебе позже.

— Пока, — сказала она, прежде чем я опустил телефон в карман.

В каком-то смысле я хотел бы вернуться на рейс восемьдесят восемь.

По крайней мере, в воздухе я беспокоился только о ее выживании. Я не беспокоился о том, чтобы разрушить ее гребаное сердце.

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ХАНИ

ЗИМА 1987

— Я не могу выбрать один, — визжала Хани, когда Эндрю щекотал ее, сидя на полу в гостиной.

— Ты должна принять решение. — Его руки двигались вверх по ее бокам, и с каждым движением она кричала все громче.

— Я отказываюсь.

— Тогда я просто продолжу щекотать тебя.

— Неееет.

Несмотря на то, что она смеялась сквозь слезы и корчилась на ковре, Хани не хотела, чтобы он останавливался. Именно поэтому не сказала ему, какой фильм она действительно хочет посмотреть, когда наступила ее очередь выбирать, - именно с этого момента началась война щекоток. Потому что как только Эндрю получит ответ, он включит фильм, а Хани слишком наслаждалась его вниманием, чтобы это произошло прямо сейчас.

— Какой? — спросил он, его губы были так близко, что она почувствовала на них вкус вина.

Такой же вкус был на ее языке от бутылки, которую она открыла ранее. Это была часть того, что она приготовила: послеобеденный пикник на полу их квартиры с одеялами и подушками, пока они смотрели фильмы и ленились весь день. Только теперь, когда титры фильма «Рокки IV» только что закончились, пришло время принимать решение.

— Аххх! — взвизгнула Хани, когда его руки впились в нее, увеличивая скорость, чтобы заставить ее выть громче, чем когда-либо.

— Скажи это.

— Тебе это не понравится, — закричала она, не в силах больше сдерживаться.

Он немного расслабил руки, улыбка осталась на его лице.

— Попробуй.

— Выбирай из двух: «Огни святого Эльма» или «Свободные».

Эндрю оставался рядом с женой, обнимая ее, а не щекоча, но его руки не отрывались от ее тела.

— «Свободные». — Он провел носом по кончику ее носа. — Потому что ты предпочитаешь видеть одно другому.

Ей нужно было только подойти к телевизору, снять кассету с полки под ним и вставить фильм в видеомагнитофон, как только закончится предыдущий. Но вместо этого она положила руки на лицо Эндрю и притянула его к себе для долгого, глубокого поцелуя.