До скорой встречи!
Шрифт:
— Мы не отменяли смерть, — произнес Сэм. — Люди продолжают умирать.
— Но вы изобрели бессмертие, сын мой. И вы играете с огнем, в буквальном смысле.
— Ничего я не изобретал и ни с чем я не играю, — отрезал Сэм. — Все умирают, рано или поздно. И что с ними сделают их родственники после их смерти, на них уже никак не влияет. Если они достаточно нагрешили при жизни, то ад им и так обеспечен.
— И ты составишь им компанию, сынок, ибо тебе он тоже обеспечен.
Этот парень явно не придерживался официальной позиции своей партии. Следующий репортер подошел к вопросу более основательно. Их
— Мы прекрасно понимаем, что вы помогаете людям прощаться с близкими, и это благородная цель, — сказал Терри Греггс за чашкой кофе Мередит, Сэму и Дэшу, которые решили, что, встретившись с обвинителями лицом к лицу, они смогут умерить их пыл.
— Спасибо, — поблагодарила Мередит. — Спасибо, что отметили это.
— Однако Американская ассоциация христианских священнослужителей обеспокоена тем, что вы вкладываете слова в уста мертвым, говоря за них.
— Что в этом плохого? Они же умерли, — сказал Дэш.
— Умерли, — согласился Терри, — но не ушли. Их души остались с нами и, вероятно, совсем не в восторге от того, что вы говорите за них.
— Я не говорю за них, — возразил Сэм.
— Почему вы так думаете?
— Потому что у меня есть алгоритм. А почему вы думаете, что они не в восторге?
— Та же причина. У меня тоже есть алгоритм: любовь Иисуса равняется вечной жизни.
— Боюсь, на алгоритм это не тянет, — прокомментировал Сэм.
— Мне кажется, вы упускаете суть, — настаивал Терри.
— Какое совпадение! Мне тоже кажется, что вы что-то упускаете, — парировал Сэм.
Среднеатлантический совет медиумов, Объединение охотников за привидениями, Мадам Ди, Эсмеральда и Жан, наряду с представители интернет-ресурса «Они среди нас», тоже слали письма с протестами. Игнорировать подобную публику было просто, но что прикажете делать с девятьюстами пятьюдесятью семью религиозными лидерами, которые подписали петицию, требуя закрыть сервис, поскольку он не угоден Богу? Это уже вселяло тревогу.
— Нам следует официально назначить Мередит на должность главного по связям с общественностью, — предложил Дэш во время «Ночи итальянской пиццы».
У Пенни день не задался, и она отклонила приглашение на ужин, оставшись дома. У Джейми день выдался удачным, и он отклонил приглашение на ужин, отправившись в горы. Поэтому Дэш позволил себе нарушить правило «не говорить о работе за ужином», а заодно и негласное правило «не раздражать Мередит за ужином».
— Почему меня? — простонала она.
— Зануда-компьютерщик. — Дэш ткнул вилкой в сторону Сэма. — Люди будут думать, что он асоциален, бесстрастен, невнятно выражается и его невозможно понять. — Указав вилкой на себя, Дэш продолжил: — Невероятно хорош собой, загадочен, свой в Голливуде и чужак для всех остальных. Люди не будут мне доверять. Но ты, — завершил он, махнув куском пиццы в сторону Мередит, — идеально подходишь на эту роль: добрая, милая, заботливая, эмоциональная, не умеешь манипулировать людьми, но легко поддаешься влиянию сама. Бинго!
— Он только что обозвал тебя размазней, — подначил Сэм.
— С каких это пор умение сочувствовать и общительность стали считаться дурными качествами?
— С тех самых, как ты начала обрекать людей на ад, — подколол Дэш.
— Одна половина христианского мира обозлилась на нас за
Тот, кто первый вывел формулу «Любая реклама — хорошая реклама», явно работал в компании с раздутым штатом и не был обременен делами, вскоре решил Сэм. Газеты по-прежнему склоняли их имена, а они едва справлялись с потоком клиентом, точнее, тех, кто хотел стать их клиентом. По счастью, они сумели удержать в секрете точное местоположение салона, но все остальное стало достоянием общественности: имена, любимые кафе и рестораны, любимый сектор на стадионе или парк для прогулок с собаками. Все эти милые, случайные и не относящиеся к делу детали Мередит выдала в беседе с Джейсоном Петерманом. И вот теперь их узнавали повсюду: подходили к ним в баре, отрывая от кружки пива, и приставали на улице, когда они убирали в пакетик собачьи какашки. Некоторые из преследователей вторили репортерам: «Как вы можете играть чувствами людей? Кто дал вам право говорить за мертвых? Вы наступаете на пятки Иисусу!» Но большинство робко клало руку на запястье Сэма или плечо Мередит и шептало им на ухо те самые слова, что произнес Эдуардо Антигуа, первый раз придя в салон: «Говорят, у вас есть услуга». Желающих воспользоваться ею было полно.
— Душераздирающее количество людей теряет близких! — жаловался Сэм.
— Все теряют близких, — отвечала Мередит.
Скромный, со вкусом оформленный сайт их сервиса в Интернете ломился от заявок на регистрацию. Изначально, по настоянию Дэша, их страничка была сделана так, что найти ее мог только посвященный, но теперь конспирация не помогала: все знали, где их искать, поэтому им пришлось отменить регистрацию. Они еле успевали обслуживать хлынувших к ним клиентов.
Дэш волновался насчет подосланных репортеров-шпионов, о которых обмолвилась Кортни Харман-Хандлер, но Сэм считал, пусть приходят — в любом случае воспользоваться сервисом «Покойная почта» можно только по-настоящему. Если клиент не удовлетворяет требованию системы, довольно высокому — общаться с любимым человеком, — проекция не сработает. Вне зависимости от целей пришедшего — разнюхать про услугу или поговорить с ушедшим близким — буква Л в сокращении МЛЧ обязательно должна была обозначать «любовь», иначе ничего не получится. Дэш все равно не хотел, чтобы в салон проникли диверсанты, которые будут шпионить за настоящими клиентами и пытаться найти уязвимое место в программе. Что случается в салоне, остается в салоне. Иными словами, мертвые уносят секреты в могилу, открывая их разве что добропорядочным пользователям.
Далее последовал еще один звонок от Мариши Сент-Джеймс:
— Вашу компанию обвиняют в предоставлении особых привилегий.
— Мне казалось, нас обвиняли в том, что мы наживаемся на чужом горе? — удивилась Мередит.
— Да, — согласилась Мариша Сент-Джеймс, — но на горе состоятельных людей.
— Разве лучше было бы наживаться на страданиях бедняков?
— Лучше вообще не наживаться ни за чей счет, вы так не думаете?
— Мы этого и не делаем. Мы продаем услугу.
— Очень дорогую услугу.