До последнего вымпела

Коротин Вячеслав Юрьевич

– Ну, это вы слишком, Николай Оттович, - даже сам Василий слегка опешил, услышав решительную речь своего командира.

– Ничего подобного, Василий Михайлович!
– резко оборвал Соймонова Эссен.
– Этого раздолбая не случайно списали с 'Победы'. '. За пьяный дебош на берегу.

– Простите, но его не столько 'списали', сколько мы с вами вместе выпросили этого матроса у Зацаренного, - позволил себе улыбнуться Черкасов, - именно потому, что нужен был хороший наводчик в носовую башню к нашим новым орудиям. А специалист он действительно прекрасный - я успел убедиться.

– Да?
– слова артиллериста

не произвели на Эссена никакого впечатления, - лет пятьдесят назад, этот ваш 'прекрасный специалист' уже болтался бы на нок-рее за подобные художества. Как вы думаете, почему Василий Максимович так легко расстался с 'замечательным комендором'?

– Возможно, я несколько сгустил краски, Николай Оттович, - поспешил вмешаться Соймонов, видя, что командир начинает злиться не на шутку, - матрос, конечно, выпил прилично, но не до 'полного изумления'. К пушке его ставить нельзя, но на ногах держится уверенно. Пара часов карцера, и можно включить его хотя бы в пожарный дивизион.

– Поступайте как знаете, Василий Михайлович, - начал слегка остывать Эссен, - много чести этому сукину сыну, чтобы мы из за него столько времени на споры потратили. Но после боя пойдёт под суд. Я на своём корабле такого безобразия не потерплю...

– С 'Орла' передают: 'Команды имеют время обедать', - прервал беседу офицеров крик сигнальщика.

– Тоже дело, - хмыкнул Эссен, - ступайте, подкрепитесь перед боем, господа.

– Сегодня я хотел бы пригласить вас на обед в кают-кампанию, Николай Оттович. От имени всех офицеров 'Пересвета', - слегка смущаясь, поспешил сказать Василий.

– С удовольствием принимаю приглашение, - командир корабля обозначил полупоклон в сторону своего старшего офицера.
– Перед боем приятно будет пообедать в нашей дружной семье. Часа два-три у нас, кажется, имеется. После снятия пробы из матросского котла я к вам присоединюсь.

Обычно снятие пробы производилось в чуть ли не торжественной обстановке. Когда весь свободный от вахты экипаж выстраивался на палубе, и наблюдал, как командир корабля дегустирует предстоящий обед. Однако сегодня был вполне вероятен бой, и питаться предстояло посменно. Помпезность ритуала была совершенно излишней. Эссен не поленился лично посетить камбуз и попробовать пищу перед раздачей непосредственно там.

Пересветовский кок Перец, как обычно, оказался на высоте: и кислые щи оказались выше всяких похвал, и гречневая каша со свининой просто таяла во рту.

– Я тебя точно после окончания срока службы с броненосца не отпущу, - весело посмотрел на кулинарных дел мастера каперанг, - будешь в конце концов и для кают-компании готовить так же, как и для матросов. Офицеры тоже имеют право питаться с удовольствием.

– Так, ваше высокоблагородие...
– слегка замялся кок.
– Это ж... С нашим удовольствием. Хоть с завтрева могу начать и для кают-компании готовить регулярно. Но ведь у господ свой кок имеется. Нешто хуже меня щи да кашу варит?

– Вполне прилично он кулинарствует, - Эссен поймал себя на мысли, что этот шутливый разговор имеет смысл претворить в жизнь, - но и продукты у него другие всё-таки. Тебя бы к ним пристроить - просто шедевры получались бы. Ты подумай. Сколько служить ещё?

– Полгода осталось, если война не затянется...

– Вот и ладненько. А потом, могу тебе обещать, наши офицеры тебе такое содержание положат, что ни

один шеф-повар, ни в одном ресторане не получает. Твой обед из акулы в Индийском океане до сих пор вся кают-компания вспоминает. Договорились?

– Так точно, ваше высокоблагородие - договорились!
– вытянулся перед командиром польщённый матрос, хотя для себя ещё ничего окончательно не решил.

– Господа офицеры!
– скомандовал Соймонов, как только увидел появившегося в кают-компании командира. Присутствующие немедленно встали.

– Прошу садиться, господа, - благосклонно кивнул Эссен.
– И благодарю за приглашение на обед.

– Присоединяйтесь, Николай Оттович, - радушно пригласил хозяин кают-компании 'первого после Бога'. Но первого не здесь. Кают-компания - единственное помещение корабля (кроме кают офицеров, конечно), где, по старой флотской традиции, командир являлся гостем, а не хозяином, куда он не смеет, как ни странно, прийти без приглашения старшего офицера. И даже в этом случае остаётся здесь гостем.

Офицерский повар 'Пересвета' был не так уж и плох: рассольник (правда не совсем полноценный - без почек) и эскалопы с гарниром из риса были вполне на уровне. Денисов выставил к тому же несколько бутылок лёгкого вина, так что трапеза перед возможным боем прошла к вящему удовольствию офицеров. Хоть и даже потопление 'Нийтаки' не пришлось отметить чем-то более крепким или праздничным, чем всё то же столовое вино.

Здесь присутствовало ожидание скорого сражения, а в нескольких милях к северо-востоку оно уже шло во всю...

Глава 25

– Ведь уходят, Оскар Адольфович!
– командир 'Баяна' оторвался от смотровой щели боевой рубки и глянул на адмирала.

– Не нервничайте, Фёдор Николаевич - уйдут, так уйдут. Но не должны - их левый здорово уже горит, хотя бы его, но прикончим, если Господь даст.

'Цусима' действительно уже полыхал от носа до кормы: с левого борта его усиленно обрабатывал артиллерией 'Изумруд', а вдогонку бил из своих орудий 'Богатырь'. Ход японец пока ещё держал, но количество полученных им снарядов неумолимо должно было перейти в качество.

Капитан первого ранга Сентоо прекрасно помнил относительно недавний бой с 'Дмитрием Донским' при Цусиме. Тогда он, вместе с 'Идзуми' добивал искорёженный русский крейсер, и помнил, какой кровью далась та самая победа. Теперь в роли жертвы находился его крейсер. Относительно лёгкие снаряды с 'Изумруда' не являлись фатальными. Во всяком случае, пока. Но их было слишком много, а отвлекать на этого лёгкого наглеца, пушки занятые перестрелкой с наиболее опасным соперником - 'Богатырём' было нельзя. Только две шестидюймовки могли отвечать на огонь 'нахала'. Остальные орудия работали по преследовавшему крейсеру Стеммана - главное, чтобы этот отстал. Если удачливый снаряд 'провертит' дырку у ватерлинии, то спасение практически гарантировано - русский немедленно начнёт зарываться носом и отстанет. Тогда можно будет разделаться и с обнаглевшим 'Изумрудом'. Но ведь и 'Богатырь' может засадить фугасным под винты, и тогда непременно раздавит своей артиллерией относительно маленькую 'Цусиму'.