До последнего вымпела
Шрифт:
Судя по взгляду и немножко виноватой улыбке Ольги, она думала приблизительно о том же.
Но, увы. "Протокол - есть протокол". Молодожёнам предстояло отстоять "свою вахту". Следовать традициям и считать минуты до окончания свадебной трапезы.
Так было, так есть и, наверное, будет ещё очень долго: вступившие в брак ещё целый вечер, чтобы не обидеть своих близких, сидят и будут сидеть за праздничным столом, улыбаться, целоваться под крики "Горько!" и ждать когда же их, наконец, оставят в покое и позволят побыть вдвоём и только вдвоём. Чтобы хотя бы развернуть и
Жених с невестой, тем не менее, радостно улыбались гостям, принимали поздравления и, как впрочем, и все присутствовавшие, ждали сигнала садиться в "свадебный поезд": череду экипажей, уже выстроившуюся для того, чтобы принять всех гостей и отвезти в Морское Офицерское Собрание Петербурга, где флотские офицеры обычно и справляли свадьбы.
Василий помог своей невесте, то есть уже жене, подняться в коляску, сам "взлетел" и примостился рядом, задыхаясь от счастья: ну хоть ненадолго только вдвоём! И сразу же со всей нерастраченной страстью расцеловал улыбающееся лицо молодой супруги. И просто всем своим существом, каждой клеточкой тела почувствовал, как подалась Ольга ему навстречу и как мало ей этого поцелуя...
Экипаж с молодожёнами отбыл первым, за ним тронулась коляска с шаферами и подружками невесты, родители невесты (Ирина Сергеевна с лёгкой женской ревностью заметила, что Вирен пригласил Капитолину Анатольевну в свой кабриолет). Далее двинулись коляски с другими гостями.
Мимо пролетели Ростральные колонны, экипажи пронеслись по Дворцовому мосту, копыта лошадей дробно застучали по Невскому, справа проплыл величественный Казанский собор, и бронзовый Кутузов, казалось, благословлял молодожёнов. Промелькнул Гостиный Двор, и вот уже экипаж въехал на Аничков мост, и Василий с Ольгой очередной раз, поневоле, засмотрелись на рвущихся с поводьев коней бессмертного творения Клодта.
Не так уж и далёк был путь до Собрания, и Соймонов внутренне готовился снова быть объектом всеобщего внимания, но уже в самый последний раз. Только бы дождаться окончания свадебного бала. Только бы всё поскорее закончилось!
Хоть Василий уже и с полным правом прижимал к себе свою единственную и любимую, с удовольствием и трепетом ощущая хрупкость и нежность её тела, но он прекрасно понимал, что придётся ещё потерпеть: ритуал есть ритуал.
Мимо пролетал летний Петербург, мелькали дома и деревья, прохожие приветливо махали руками свадебной процессии и вот наконец экипаж остановился перед зданием на углу Литейного и Кирочной улицы.
Василий с трудом оторвался от своей невесты и, проворно выскочив на тротуар, помог сойти ей на землю. Коляски подлетали одна за другой? и толпа гостей перед входом в Собрание неудержимо росла. Князев оперативно построил присутствующих офицеров в две шеренги одна напротив другой, отдал команду, и отточенная сталь вылетела из ножен: клинки парадного оружия образовали арку, через которую предстояло войти в дверь молодожёнам. Палаши моряков скрестились с саблями сухопутных офицеров, и вся эта искрящаяся на солнце сталь придавала особенную торжественность моменту.
Капитолина Анатольевна
– Ваась! Страшновато как-то под всем этим проходить, - Ольга никогда не была кисейной барышней, но тут слегка взволновалась.
– Не бойсь, жена офицера!
– улыбнулся лейтенант.
– Пошли!
– Пошли, муженёк!
– ответила улыбкой и Ольга.
Молодожёны вступили под искрящуюся на солнце сталь. За их спиной офицеры расцепляли клинки и с лязгом вбрасывали оружие в ножны.
Искать дорогу к месту празднования не приходилось: череда ваз с цветами точно вывела супругов Соймоновых с свадебному столу. Накрыт он был достаточно скромно - особой обжираловки и пьянства не планировалось, хотя стояли и бутылки вина, и графинчики, и блюда с закусками.
Волковицкий с Князевым проворно и деликатно рассаживали гостей по местам. Действовали они со сноровкой заправских метрдотелей и, через десять минут всё было готово для продолжения праздника.
Капельмейстер взмахнул руками, и оркестр тут же отозвался звуками вальса. Ольга закружилась в танце с Виреном и Василий невольно залюбовался на танцующую пару. Юношеская фигура адмирала двигалась очень легко и непринуждённо, а про невесту и говорить нечего, она словно порхала под музыку.
– Какая же она у меня красивая!
– молодой супруг не сводил восхищённых глаз со своей любимой. И, естественно, ждал следующего танца, когда уже он сам закружит молодую жену по паркету зала.
Ожидание было недолгим и Роберт Николаевич, под аплодисменты гостей, подвёл невесту к жениху. Соймонов, можно сказать, не слышал музыки, его тело на полном автоматизме следовало власти звуков, а глаза не отрываясь, смотрели на родное, лукаво улыбающееся лицо.
– Вася! Я тебя тоже люблю, но прекрати так яростно пожирать меня глазами, - хихикнула Ольга, - иначе к концу танца от твоей жены только косточки останутся.
– Ничего, - улыбнулся молодожён, - что-нибудь да останется и вообще: ты мне ещё целиком сегодня понадобишься.
– Лейтенант! Прекратите ваши намёки!
– невеста попыталась изобразить негодование, но ничего не вышло, и оба весело рассмеялись.
После танца молодых гости, наконец, тоже присоединились к балу и Соймоновы почувствовали себя слегка посвободней. Но Василий не дал себя увлечь беседой с офицерами, зная об обычае, который сейчас искренне считал совершенно дурацким: уведут его невесту, а потом носись как идиот между ухмыляющимися гостями и выясняй куда, мол, она делась, где и за какой выкуп её можно получить обратно.
Неожиданно в зал зашёл незнакомый мичман, огляделся, и прямиком направился к Вирену.
– Ваше превосходительство! Разрешите обратиться, мичман Васильков. Прошу меня извинить, но вам срочное сообщение.
– Давайте, мичман. И выпейте пока за здоровье молодых, раз уж сюда пожаловали.
– Роберт Николаевич понял, что раз уж его нашли здесь, то дело действительно безотлагательное. Прочитав содержимое пакета, он посмурнел лицом и, пошептавшись с Капитоновым, направился к молодожёнам.