До последнего удара сердца
Шрифт:
– Кстати, я имею обыкновение записывать свои рабочие встречи на диктофон, чтобы не упустить потом что-нибудь важное, – проговорила она, внимательно наблюдая за Скрябиным.
– Женечка, да вы настоящий бриллиант! – искренне обрадовался адвокат, даже не стараясь притвориться, что этот факт не так уж и важен. – Потому что, как бы ни был подробен ваш пересказ, всегда полезно составить собственное мнение о полученной информации.
Это было справедливо, и Женя решила не обижаться и даже поделиться своей самой перспективной версией.
– И знаете, Володя, какая еще мысль пришла мне в голову?
– Поделитесь, – глядя на нее серьезным выжидательным взглядом, предложил адвокат.
– А
– Гм. – Володя задумчиво обхватил подбородок рукой и сосредоточенно уставился на собеседницу. – Вы что-то узнали о родственниках покойного?
– К сожалению, ничего. Просто не успела, – со вздохом развела она руками.
– Ничего, – успокоил ее адвокат. – Займемся этим завтра. Я сам спрошу у Марины о родственниках покойного мужа, а заодно попробую пробить по своим каналам. Вдруг имеются побочные дети, о которых вдова ни сном ни духом.
– Надеюсь, вы поделитесь со мной сведениями? – встревожилась Женя.
– Конечно. Мы же с вами теперь одна команда, – заверил ее Володя. – А вы, кажется, говорили, что успели сегодня заехать к Марине на работу? Узнали что-нибудь интересное?
– Что там узнаешь? Во всяком случае, при первой и к тому же коллективной встрече, – недовольно передернула плечами журналистка. – Бабский коллектив. Пустая трепотня о детях, хозяйстве и чужой личной жизни на фоне технических переводов. «Мариночка никак не могла такого сделать! Она и мухи не обидит. А муж ее просто сволочь неблагодарная, она все лучшие годы отдала, а он даже детей заводить не хотел, а вот теперь бросил ее одну и устраивайся, как хочешь!» – процитировала Женя несколько высказываний, характеризующих общие настроения в бюро переводов.
– И все? – разочарованно протянул Володя.
– Пока да. А скажите, какое на вас впечатление произвела Марина Кольцова? Я никогда с ней не встречалась, видела только на фото, хотелось бы получить о ней какое-то представление, а то со слов родителей это не женщина, а ангел небесный, кроткий, мягкий, покладистый и безответный.
– Мне она показалась интеллигентным, порядочным человеком, – осторожно подбирая слова, проговорил Володя. – Я бы не назвал ее совсем уж бесхарактерной или мямлей, но думаю, что она человек неконфликтный, предпочитающий мирное урегулирование вопросов скандальным разборкам. Она далеко не дура, и считаю, сложная многоходовая комбинация, типа подтасовки улик, ей вполне по силам, не думаю, чтобы она стала глупо подставляться.
– Не поняла. Вы намекаете, что она могла бы убить мужа, но не убивала? Или что она не хотела его убивать, но так вышло, и теперь она будет упираться до последнего? – нахмурилась Женя.
– Я ни на что не намекаю, – улыбнулся Володя. – Просто говорю, что если бы она хотела убить мужа и готовилась бы к этому заранее, то не допустила бы глупых промахов, типа чашки с отпечатками. Хотя как мне кажется, человек ее склада никогда не пошел бы на убийство. Из-за чего? Из-за денег? – задал он совсем не праздный вопрос, который самой Жене до сих пор обдумать было некогда. – Она прилично зарабатывала, квартира и машина оставались ей. Она еще достаточно молода и привлекательна, чтобы устроить свою личную жизнь. Детей нет. Не вижу, чего ради она стала бы бросаться на мужа с ножом. Пылкая страсть и ревность? Сомневаюсь, – рассуждал вслух. – Не тот темперамент. А потому я склонен считать, что ее подставили.
Глава 8
Женя вернулась домой около десяти. Учитывая Володину занятость, они решили, что он соберет сведения о родных Кольцова, а Женя встретится с Марининой подругой, а заодно попробует втереться в доверие к
– Женечка, добрый вечер! – раздался из трубки мягкий, чарующий баритон фармацевта.
– Добрый вечер, – усаживаясь возле вешалки в прихожей, промурлыкала девушка, удивляясь собственному поведению.
– Женечка, я звоню, чтобы пригласить вас на прогулку по ночному городу, – проворковал Логунов, а Женя так и видела его слегка прищуренные глаза и мягкую полуулыбку.
– Уже поздно, я очень устала, – решила покапризничать она, набивая себе цену.
– Женечка, я недостаточно подробно обрисовал свое приглашение. Я приглашаю вас на водную прогулку по ночному городу, а ничто так не снимает усталость, как вид мирно бегущей за бортом воды, золотые огоньки набережных, тихое звездное небо, запах весны и сирени. – Логунов говорил таким глубоким, завораживающим, полным чувств голосом, что Женя очнулась от его гипнотического воздействия, лишь когда когтистая лапа обиженного ее невниманием Корнишона вцепилась ей в ногу. – Ой! – пискнула от боли девушка и взглянула на очередную ссадину, погрозив коту пальцем. – Даже не знаю, – протянула она неуверенно, мысленно уже прикидывая, в чем отправиться на ночную прогулку.
– Я причалю напротив вашего дома, возле сфинксов, – вынул козырь из рукава коварный искуситель.
– Ну, хорошо, – томно произнесла Женя, вскакивая со стула. – Уговорили.
– Прекрасно. Через пятнадцать минут я у вас, – пообещал красавец фармацевт и отключился.
Девушка вихрем пронеслась по квартире. Освежить макияж, выбрать наряд, поправить прическу.
– Что, еще и вас накормить? – возмутилась Женя, наткнувшись взглядом на две пары укоризненно глядящих на нее глаз.
– Шляешься! – сердито крикнул ей вслед попугай, набравшийся разного словесного мусора от бывшего Жениного парня и никак не желающий расставаться со скверными привычками.
– Помолчи, а то в клетку посажу, – пригрозила ему девушка и выскочила за дверь.
Утром Женя страшно спешила. Подруга Марины Виктория Стрижелецкая оказалась дамой занятой и властной. Нетерпеливо выслушав Женино приветствие и цель ее звонка, она в ультимативной форме сообщила, что может уделить ей не больше получаса, и исключительно в двенадцать тридцать. Остальной день до вечера у нее был плотно расписан. Учитывая, что часы показывали одиннадцать, а Женя после ночных прогулок по каналам только-только поднялась с кровати и лениво размышляла, стоит ли принимать ванну или ограничиться душем, беседа с Викторией ее здорово подстегнула. Она встряхнулась, перестала разыгрывать светскую львицу и, быстро приведя себя в порядок, выскочила из дома. На обоих мостах, как назло, были пробки, а ехать предстояло на Московский, там у мадам Стрижелецкой располагался офис.
Женя нервничала, злилась, и, вероятно, от этого по закону подлости машины в потоке еле тащились. А Стрижелецкая вызывала у Жени все более острое чувство антипатии.
Кем она себя вообразила? Депутатом Госдумы? Замминистра?
– Только полчаса, с двенадцати тридцати, весь день расписан, – кривляясь, цитировала ее сердитая Женя, пытаясь перестроиться в соседний ряд, который неожиданно оживился, но пока она перестраивалась, как это обычно бывает, ряд встал, а пошел как раз тот, из которого она с таким трудом выбралась.