До нас

Энн Джуэл Э.

Когда проходит достаточно времени, а Зак не отвечает, я переключаю внимание с меню на его задумчивое лицо.

— Решила ошарашить, да? — Он не смотрит на меня, но ухмыляется. — Тебя спрашивали, замужем ли ты? Во время путешествий кто-нибудь спрашивал тебя об этом?

— Да, — честно отвечаю я.

— И что ты отвечала?

— Я отвечала: нет.

— Почему?

Я усмехаюсь.

— Сам знаешь.

Зак отвечает медленным кивком.

— Ты когда-нибудь думала ответить: «да»?

Я пожимаю плечами.

— Иногда.

— Почему?

Еще

одно пожатие плечами.

— Ты сам это говорил. Мне нравится мысль о тебе.

— Мысль обо мне… — повторяет он, чуть ухмыляясь.

— О муже. Доме. Семье. О человеке, не похожем ни на кого из знакомых мне. — Мои губы кривятся. — Конечно, своего отца я никогда не встречала, а мама не водила к нам замечательных мужчин. Так что планка поставлена невероятно низко, но у меня такое ощущение, что ты превосходишь даже самую высокую планку. Думаю, я поняла это с самого первого дня нашей встречи, и когда увидела тебя со Сьюзи. То был день, когда я увидела настоящую любовь.

Лицо Зака окрашивается в розовый, и он отводит взгляд в сторону. Подтолкнув к нему свой стакан воды и обернутые в салфетку столовые приборы, я перехожу на его сторону стола.

— Подвинься.

Он смотрит на меня с подозрением, но подчиняется.

Я сажусь рядом с ним и облокачиваюсь на стол, подпирая щеку рукой, смотрю на него и улыбаюсь.

— В первый год учебы в колледже я пошла на свидание, и одна пара… может, им было чуть за тридцать… сидела на одной стороне кабинки. Должно быть, они заказали по одному из всех блюд в меню, потому что, когда мы заняли свои места, их столик был заставлен едой, и они все еще продолжали сидеть, когда мы покинули ресторан. Я наблюдала за ними больше, чем за своим парнем. Они смеялись. Ели. Игриво подталкивали друг друга. А иногда он наклонялся к ней и что-то шептал на ушко. Она хихикала. Он целовал ее в щеку. Казалось, они по очереди клали руки друг другу на ногу. Будто у них было все время мира. И они были так поглощены друг другом, что их ни чуточку не волновало, что о них подумают посетители ресторана.

Другая моя рука ложится на ногу Зака.

Он улыбается, и это немного напоминает ту улыбку, которую он дарил Сьюзи.

— Так вот, — продолжаю я, — помню, как думала, что однажды найду парня, достойного того, чтобы разделить со мной одну сторону кабинки.

Ухмылка Зака сияет ярче, излучая тепло солнца, достигшего высшей точки в послеполуденном небе. Он убирает мои волосы за ухо, наклоняется ко мне и шепчет:

— Я закажу бельгийские вафли с яичницей. — Затем его губы скользят по моей щеке, оставляя на ней поцелуй.

Я хихикаю.

Следующие полтора часа мы едим, флиртуем, прикасаемся и просто полностью поглощены друг другом. Это сезон бабочек в моем животе. Знала ли Сьюзи, что Зак мне их подарит? Было ли это больше, чем просто случайная надежда, подмигивание одобрения?

ГЛАВА 33

До

свадьбы остается три дня. Выскользнув утром из постели, я совершаю долгую пробежку. Иногда физические нагрузки приносят мне ясность мысли, но не сегодня. К тому времени, как я возвращаюсь домой, Зак уже одет и поливает растения в джунглях.

— Ты рано ушла на пробежку, — говорит он, когда я осматриваю растения и отрываю сухие листья, как учила меня Сьюзи. — Надо было разбудить меня. Пробежались бы вместе.

— Мне нужно было свободное пространство, — объясняю я.

— Ладно… — Зак отставляет лейку в сторону и кладет руки мне на бедра, несколько секунд всматриваясь в меня. — Сейчас тебе лучше?

— Наверное.

Он целует меня, и я не могу не сдаться. Мне не нравится чувствовать себя не в своей тарелке из-за нашей ситуации.

— У тебя есть платье для свадьбы?

Я отступаю на шаг и смеюсь.

— Я — женщина, увлеченная модой… ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

Зак усмехается.

— Ты права. Но у увлеченных модой женщин никогда не бывает слишком много платьев.

— Зак, Зак, Зак… ты разговариваешь на моем языке. Я никогда тебя не отпущу.

В его выражении что-то меняется. Он выглядит… испуганным? Удивленным? Не могу сказать.

— Ты взял смокинг напрокат?

Он качает головой.

— Это небольшая вечеринка, только самые близкие родственники и несколько друзей. Аарон сказал, что я могу быть в костюме.

— Мне нужно увидеть твои костюмы.

— Зачем? С моими костюмами все в порядке.

Я обхожу его и направляюсь в спальню.

— Об этом судить мне.

— Значит, теперь ты судишь мой гардероб? — Он следует за мной.

— Да. Полностью и бесповоротно. Я молча судила твой гардероб с того дня, как мы встретились. — Просматриваю целых два его костюма, не предназначенных для работы.

— Серый. Сюзанне он нравился больше всего, — говорит Зак.

Я оглядываюсь через плечо, приподняв одну бровь.

— Согласна. В этом сером костюме ты смотришься очень красиво. Но… ты был в нем на ее похоронах. С ним покончено.

— Никто и не вспомнит, что я надевал его на похороны. Это обычный серый костюм. На такие вещи никто не обращает внимания.

Я раскладываю на кровати черный костюм и возвращаюсь в гардеробную, чтобы рассмотреть рубашки и галстуки.

— И под «никто» ты имеешь в виду мужчин — мужчины не обращают внимания на такие вещи. Но гарантирую, твоя мама запомнила на тебе этот костюм. Уверена, что образ ее старшего сына, стоящего в сером костюме у гроба его жены, навсегда врезался в ее память.

— Сюзанне нравился этот костюм, — бормочет он, пристально глядя на него.

— Ей нравился ты. — Я снимаю с вешалок несколько рубашек. — Это событие нитями вплелось в этот костюм. Теперь он — воспоминание об очень печальном дне.