До начала

Плам Эми

Парень выбегает, хлопнув дверью. Я не высовываюсь из-за дивана еще минут пять, а потом медленно встаю в полный рост. Подхожу к столу и щелкаю мышкой – исчезает заставка: фотография Эйвери, стоящего на колене рядом с убитым львом. «Да этот человек просто помешан на убийствах», — думаю я. Появляется рабочий стол. Там открыто окно с заголовком «Центр безопасности клиента*** Пользователь: Администратор». Наверху тянется ряд иконок, а слева в углу список локаций с ссылками «Огни», «Забор» и «Ранчо». Остальное место занимает картинка видеонаблюдения.

Камера

показывает взлётно-посадочную полосу, которую я видел, объезжая ранчо. На изображении она подсвечивается, а внизу горит последняя нажатая ссылка «Огни/Полоса». Значит, к тому моменту как Джуно отвлекла охранника, он уже сделал все, что хотел. А значит, возвращаться сюда не планирует.

Я щелкаю по ссылке «Забор» и проверяю каждую строку развернувшегося списка, рассматривая горевшие сектора ограждения. Все они мигают красными огоньками, потом я замечаю одну секцию с оранжевой меткой и ссылкой рядом. На ней написано «Юго-восточный угол», а устройство на верху забора не светится. Наверно, именно эту коробочку Джуно и вывела из строя, когда пробиралась к своему клану.

Интересно, сколько ещё таких систем существует? Скорей всего, ещё одна есть у главных ворот, и возможно, одна в казарме. Но гораздо важнее не это, интересно, следит ли за ними кто-нибудь. И если да, то может ли кто-то отменить команду этого компьютера, или только здесь есть доступ администратора.

Тот двойной агент явно считает, что никто не заметит, как он включил огни на полосе. Наверно, мне тоже стоит рискнуть, и одну за другой я нажимаю кнопки «Отключить» возле каждой секции изгороди.

То же самое делаю на странице «Ранчо», отключив тревогу и блокировки. И последним щелчком выключаю посадочные огни на полосе.

Я нажимаю на значок «Карта периметра» и передо мной появляется макет ранчо со всеми дорогами, оградой и постройками. Я увеличиваю восточную часть поместья, изучаю территорию вокруг особняка, казармы и чего-то, подписанного «Гостевая деревня». Наверно, там и держат клан Джуно.

Наконец, я снова открываю окно с видеонаблюдением за взлётной полосой на случай, если охранник все-таки вернётся. Тогда он увидит только изображение того, что смотрел последним, и если не будет щелкать мышкой, то и не узнает, что кто-то поэкспериментировал с изгородью.

Я беру ручку и лист бумаги и пишу Талли записку. Сложив её, поворачиваюсь к По, который всё ещё изображает чучело на книжной полке.

— Готов снова поиграть в почтового ворона? — шепчу я, аккуратно засовывая бумажку в мешочек на груди птицы. Я открываю окно (хорошо, что сигнализация уже отключена) и вылезаю на крыльцо.

Как можно тише закрываю окно, сажусь на крыльцо, держа птицу в руках, и закрываю глаза. Устанавливаю связь с Йарой и думаю о женщине с копной рыжих волос, затем подбрасываю По вверх, как это обычно делала Джуно.

Ворон взмахивает крыльями и скрывается в темноте.

ГЛАВА 43.

ДЖУНО

Уже

два часа я сижу в этой комнате, глядя, как мой охранник уставился в телевизор - худше пытки и не придумаешь. Эти чавкающие и хрюкающие звуки, которые он издает, смотря футбол или проверяя телефон, сводят меня с ума. Я уже начинаю думать, что лучше б меня пристрелили – но провести ещё шесть часов со смотрящим телевизор неандертальцем…

Что говорить, я сама виновата. Нас с Уитом разделили после того, как я на него набросилась. О'Доннелл сказал, что для меня приготовлена спальня, но когда он ясно дал мне понять, что останется там со мной, я отказалась туда идти.

Я спросила, могу ли увидеть Барсука. Но он мне отказал. А когда я спросила, можем ли мы выйти на улицу, он вообще промолчал. Поэтому мы пришли в этот «медиа-центр», как назвал его О'Доннелл. Я попыталась смотреть телевизор, но у меня сразу же появилась пульсирующая боль в глазах.

Я осматриваю комнату - ищу, что можно было бы Прочесть, но здесь нет ни огня, ни воды, даже комнатных растений нет. В наших юртах на полу всегда была земля, а в печах - огонь. Вокруг нас была природа. А в этой комнате природой и не пахнет. Чувствуется какой-то искусственный запах, похожий на запах завядающих цветов, но от него у меня лишь сильнее начинает болеть голова.

Значит, пока сделать я ничего не могу, может хоть книга о ягуарах меня отвлечет - в этом доме все книги только об охоте и животных - сажусь в кресло в дальнем от окна углу, как приказал мне охранник. Не представляю, что он предполагал, я могу сделать - разбить окно и с помощью осколков заставить себя отпустить? Идея, конечно, неплохая, если бы они не держали Барсука в заложниках.

Время идет, я замечаю, что О'Доннелл начинает нервничать всё сильнее, пока вообще не перестает выпускать телефон из рук. Я почти испытываю облегчение, когда телефон наконец звонит: напряжение в комнате становилось уже осязаемым.

— Да? Где вы? — с тревогой спрашивает он и вдруг начинает орать: — Какого чёрта?!

Он моментально вскакивает на ноги, хватает меня за руку и произносит:

— Ты. Идёшь со мной. И держи рот на замке.

Он засовывает телефон в карман, тащит меня вниз в коридор через комнату с чучелами животных, мимо главного холла в тускло освещённый кабинет. Он тихонько закрывает за нами дверь и подскакивает к компьютеру, садится за стол.

Он щелкает мышкой, и загорается экран.

— Какого?.. — восклицает он удивлённо, когда замечает на экране чёрный прямоугольник. Он нажимает ещё на что-то, и картинка, где в свете огней видна посадочная полоса, подсвечивается белым.

Он берет телефон и набирает номер.

— Теперь видите? — спрашивает он и облегчённо выдыхает. — Не понимаю, что случилось. Они были включены. Наверно, какой-то сбой в системе. — Он молчит, слушает. — Да. Понял. Мы там будем.

Затем отключает телефон, хватает меня за плечо и ведет в холл к входной двери.