До начала
Шрифт:
— Неплохо, — пораженно говорит Джуно и подходит к дереву за ножом и болтами. Вернувшись, протягивает мне стрелы, и следующие полчаса мы проводим, соревнуясь друг с другом. Уже много лет я так не веселился.
В конце концов, Джуно забирает у меня арбалет, вкладывает болт и спрашивает:
— И кого подстрелим сегодня на ужин?
— Если нужно выбирать из этих пушистых диких зверюшек, то тот кролик на ужин был совсем недурен, — отвечаю я, все еще чувствуя себя нехорошо от мысли, что надо убивать живых существ, чтобы питаться. Но это не идет ни в какое сравнение с той тошнотой,
— Хорошо, тогда иди за мной.
Джуно показывает мне, как передвигаться неслышно, не ступая на тоненькие ветки и все, что создает шум. Мы проходим мимо белок, птиц, даже мимо змеи, ползущей по усыпанной листьями земле, и никто из животных нас не замечает. Наконец мы останавливаемся, и Джуно показывает головой в сторону большого коричневого кролика. Она поднимает арбалет, нажимает на спусковой крючок – и вот, кролик уже лежит на боку, не двигаясь. Джуно бросается вперед и вытаскивает болт. Когда я подхожу ближе, то слышу, что она шепчет над кроликом какие-то слова.
— Что ты ему сказала? — спрашиваю я.
— Я поблагодарила его за то, что он отдал свою жизнь, чтобы накормить нас, — просто отвечает она. — Это часть жизненного цикла. Энергия земли переходит к нам от кролика, которого мы съедим.
— Ты и растениям говоришь спасибо, когда их ешь? — уточняю я.
— Нет, это глупо, — говорит она. — Растения ведь не могут слышать.
— А мертвые кролики могут, — добавляю я. Но Джуно лишь улыбается, как бы говоря, что однажды я это пойму, и я как всегда не могу не улыбнуться в ответ. Джуно добывает еще одного кролика и отдает их нести мне. Я несу мягкие тушки за шкирку, пока мы идем обратно к лагерю, и стараюсь на них не смотреть, чтобы Джуно не догадалась, насколько мне неуютно. Конечно, я настоящий лицемер – с самого детства я ем мясо, не задумываясь, откуда оно. Но, даже зная это, я не могу себя заставить смотреть, как Джуно достает охотничий нож, разделывает их и натыкает мясо на шампуры, поэтому я занимаюсь костром.
После ужина мы молча сидим при свете костра. Наступают сумерки, воздух вокруг темнеет, приобретая оттенок индиго. Моя мама всегда называла это время «часы синевы». Вдруг Джуно выпрямляется, а на лице вместо выражения умиротворения появляется тревога.
— Не двигайся, — шепчет она и тянется за арбалетом.
Я же ничего не вижу и не слышу. Но потом среди деревьев где-то впереди раздается треск веточки, и становится виден темный силуэт.
— Я безоружен, — произносит незнакомец.
— Зато у меня оружие есть, и я не побоюсь им воспользоваться, — кричит в ответ Джуно, всматриваясь в темноту поверх заряженного арбалета.
Человек делает пару шагов вперед, и его лицо освещается рыжими всполохами от костра. Он поднимает руки вверх, еще раз показывая, что не вооружен.
— Ты, — сплевывает Джуно. И ее лицо становится каменным.
— Джуно, — произносит Уит. — Наконец-то. Я так рад, что ты здесь.
ГЛАВА 23.
ДЖУНО
— Что тебе
— Просто хочу поговорить, — отвечает Уит. — Никто не знает, что я здесь. И о том, что ты здесь, я тоже никому не говорил.
Я замираю. Уит неуверенно переступает с ноги на ногу.
— Я могу присесть? — интересуется он.
— Делай, что хочешь, — произношу я, не убирая пальцев со спускового крючка, пока он опускает руки и, морщась, присаживается у костра. На нем новая одежда: джинсы и рубашка с воротником и короткими рукавами. Его предплечья забинтованы, а когда он подходит ближе, я замечаю длинный порез на лбу, на который наложено не меньше десятка швов.
— Джуно, я не причиню тебе вреда, — произносит Уит.
— Уже причинил, — отзываюсь я. В моем голосе столько ненависти, что я почти ощущаю, как мои слова превращаются в алое облачко ярости.
Уит кивает, будто соглашаясь со мной, и смотрит на Майлса.
— Оставь нас, нам с Джуно нужно поговорить наедине.
— Майлс никуда не пойдет, — отвечаю я. — Все, что ты хочешь сказать, можешь сказать при нем.
— Почему? Потому что ты уже рассказала ему о нас? Кажется, не я один раскрываю наши секреты людям из внешнего мира, — насмешливо произносит Уит.
— Я поделилась не только нашими секретами, — говорю я. — Твои «друзья» чуть не убили Майлса – и убили бы, если бы я не провела над ним Обряд.
— Ты... что? — Лицо Уита бледнеет, и буквально на секунду он теряет самообладание и изумленно смотрит на Майлса. — Значит, Майлс первый человек из внешнего мира, который... над которым провели Обряд.
— Ты хотел сказать, который принял Амрит, — уточняю я.
— Да, — признается Уит, по-прежнему пораженно пялясь на Майлса. — Но это было всего три дня назад. А он уже поправился и может ходить. Ты заметила еще что-нибудь необычное или какие-нибудь побочные эффекты?
— У тебя был целый клан подопытных кроликов, — отрезаю я. — А теперь давай ближе к делу.
Уит хмурится и скрещивает руки на груди.
— Я поинтересовался ради его же блага.
— Бред собачий, — отвечаю я. — Опусти руки.
Уит расцепляет руки.
— Возьми, — протягиваю я Майлсу арбалет, — и стреляй, если он вздумает шевельнуться.
— А это так необходимо? — Уит явно веселится, словно считает все происходящее каким-то розыгрышем.
— Необходимо, — отвечаю я. Майлс садится лицом к Уиту и кладет на колени заряженный арбалет.— А теперь говори.
Уит поднимает глаза и смотрит на луну, словно ищет поддержки, потом начинает говорить:
— Я знаю, как все это выглядит. Знаю, что ты считаешь меня виновным в нападении на клан. Собственно, так оно и есть.
Я наблюдаю за ним, используя те приемы, которым он же меня и учил, чтобы понять, лжет человек или нет. Уит осторожен, и его лицо невозмутимо, ничего не выражает.
— Я действительно уехал с Аляски, чтобы встретиться с потенциальными покупателями Амрита – уверен, отец этого парня тебе уже поведал об этом. — Уит изучает меня так же внимательно, как и я его. Старается выяснить, как много мне уже известно. Я решительно смотрю ему в глаза.