До края Степи
Шрифт:
Тем временем мэриха позвонила провожатой на маленький личный коммутатор — скоро ли?
— Подождёт, — небрежно бросил Горын, и вдруг язык его заплясал, выписывая кульбиты возле открытой пасти. — Что там?
Он указал на шумную, очевидно рыночную площадь, к которой подплывал фоникулёр.
— Ярмарка, — ответила шикарная Ламия, тщательно скрывая раздражение, но слышно было по запаху — недовольна. Небольшой её гребень, в тон форме ярко-синий, дыбом встал от возмущения. Наг стал думать, выбрала она форму под гребень, или, наоборот, колоровое тату набила на отростки, чтоб под цвет формы подходило, может в мэрии все ходят в синем.
— Там придётся пешком, — нехотя произнесла Ламия.
Она припарковала фоникулёр к одной из площадок и, не успела вывести своих подопечных, как в него тут же набилась компания молодых парней, два человека, два репти. Эти явно были пьяны и счастливы, обрадовались при виде домбры, и Наг поспешно спустился с лесенки — ещё пристанут, идиоты, разборки эти…
Внизу его ждала свирепая Ламия: глаза широко распахнуты, гребень дыбом, язык выплясывает польку между белыми зубами, словно они и в самом деле были с Нагом женаты, а он загулял и припозднился.
— Где твои братья? — прорычала администратор.
Наг оглянулся. Ни атамана, ни его бригадиров не было видно. Монахи-касатели растворились в пёстрой и шумной толпе, словно их и не было.
— Э-э-э… — ответил Наг и зацепил с подноса пролетающего мимо дрона какую-то хрень на палочке. — Я не знаю, красотка.
Хрень оказалась жареной в кляре жабой, сверху хрустящей, внутри очень жирной и мягенькой.
— Вы никакие не монахи, я права? — спросила Ламия, пристально глядя на него желтыми глазами с подведенными веками.
— До са-а-амо-ого кра-а… — затянул было Наг, но женщина грубо тряхнула его за рукав и он умолк.
— Я этой должности в мэрии ждала несколько лет! — зашипела прямо в ухо Ламия, опасно приблизившись, и Наг по привычке съежился. — Мой муж отвалил за неё три слитка золота! Если из-за вас я потеряю должность, так прокляну, что семь реальных монахов не отшепчут!!!
— Ой, не пугай, сестрёнка! — не выдержал музыкант. — Пойдём, лучше, их поищем. Они, придурки, заметные.
И в самом деле, один из пропавшей троицы нашёлся едва ли не сразу, Наг даже яблоко с лотка украсть не успел. Конечно же Горын.
Видно было проклятого высидиша издали, ибо находился он на высоком, ярко освещенном борцовом ринге, возвышался в углу всё в той же грубой монашьей термухе с опущенным и затянутым капюшоном — один рот и торчит. Хвост атамана агрессивно гулял вокруг широко расставленных в бойцовой стойке ног, язык бесконечно выглядывал и прятался. Сердце у Нага ёкнуло и замерло, но быстро одумалось и заработало в два раза быстрее. Уборщик затирал кровь на покрытии, другие двое тащили с ринга тушу мутанта.
— Треш-ш-пакет, — тонко просипел Наг. — Какого пс-са, ублюдок?!
Он перевёл взгляд в другой конец ринга и чуть не помер на месте, а клоака дернулась и сжалась в узкую дырочку, хоть проволоку перекусывай. Сука-мать!!! Там стояла дикая девка, змеевичка, с которой всё и началось, которой он обязан был своим рабским ошейником, Наг никогда её не забудет. Плохой его гороскоп!
— А чтоб к воротам выбраться, надо на той стороне фуникулёр поймать? — спросил он у Ламии.
— Нет уж, — прошипела та, железной хваткой вцепляясь в его локоть, — никуда ты не пойдёшь! Или я сейчас вызову охрану.
Глава 17
Когда кулаками не машут
— Откройте!!!
Сперва Адам бесновался, кричал и тряс стальную решётку. Затем понял, что на шум охранным роботам плевать, они молча заполняли свои бумаги, и выглядело это странно: сидели вдоль стены неподвижно, только лампочки во лбу и горели в знак включения, как вдруг принимались плеваться из щели в боку готовыми протоколами, составленными на его соседей-алкашей, орущих песню в соседней камере полицейского участка, воришек-репти в другой соседней камере, и на Адди, который метался по тесному загороженному пространству, пока один из робопсов через решётку не ткнул в него зарядным хвостом. Трысь! Тряхнуло — няня не горюй, Адам сразу попустился и успокоился к вящей радости, точнее, злорадству рослого парня в синей шерстяной термухе, дежурящего за стеклом, в наушниках, перед мониторами. Иногда парень ритмично покачивал головой, кажется, слушал музыку. Алкаши с воришками были скучны ему и привычны, в то время как Адам реально залетел.
Ножи с отвёрткой у него забрали ещё на ярмарке, а вот деньги и ремень уже тут, под опись, что, теоретически, давало возможность получить их назад. Где сейчас Ольга — он не знал, а уж где няня — тем более, и про шлюхоробота думал меньше всего.
Койка была в меру мягкой, только матрас вонял мочой и застарелой рвотой. В углу стоял переносной экотуалет, оттуда тоже потягивало. Адам закрыл глаза и перед внутренним взором начали навязчиво мелькать дурацкие события, закончившиеся его арестом. И, как Адам не крутил, выходило, что сам и виноват, увы.
Во-первых, потерянные рюкзаки со всем буквально нужным и полезным, с палаткой, сменными термухами, одеялами из козьей шерсти, с сухарями и белковыми тюбиками, инструментами и аптечкой. С питьевой водой. Всего лишились! Следовало срочно купить новое, хотя бы основное, и они пришли в ближайшее обитаемое место — фармкопь. Тут удалось неплохо толкнуть найденное золото, не просто по весу, как металл, а как предметы старины, до которых копчане весьма охочи. Пожалуйста, покупай что душе угодно! Те же рюкзаки да одеяла, хоть и дорого всё копи, зато какое качество! Но нет, Адам отличился повторно:
— Няня, ярмарка у них смотри, какая людная, небось с ареной, давай удвоим сумму! Глядишь, и на верблюдов хватит.
Ринг и в самом деле нашёлся, а в нём — хозяин, увешанный золотом репти с татуированной мордой. Ня долго спорила, начала торг с пятидесяти процентов сбора, но согласилась и на меньшее.
— Три боя, дылда, — сказал учредитель, тыкая когтистым пальцем в её мускулистый живот. — Три. И в финале третьего ты ляжешь.
Обычное нечестное требование, в половине случаев она соглашалась и специально проигрывала, если оплату давали приличную.