До горького конца
Шрифт:
Поставив себе такую труднодостижимую цель, мистер Вальгрев едва не довел себя до скоротечной чахотки, но был внезапно остановлен тою болезнью, за которой последовала его поездка в Брайервуд. Хорошее лечение и сильная натура спасли его от смерти, и он уже начал поправляться, когда приехал в старую ферму, чтоб заболеть там еще более опасным недугом.
Глава XIII. ВНЕШНОСТЬ ЛУЧШЕ СУЩНОСТИ
Мистер Валлори пришел перед самым обедом и привел с собою гостя, щеголевато одетого молодого человека, с цветком в петлице сюртука, с тщательно расчесанными черными бакенбардами, с благообразным и несколько надменным
— Я встретил твоего кузена Уэстона в конторе, Августа, и привел его обедать, — сказал мистер Валлори. — Извини его за утреннее платье, это я не дал ему времени переодеться.
— Я всегда держу вечернее платье в конторе, — сказал Уэстон, — а Пульмен, рассыльный, прислуживает мне. Я просил подождать только десять минут, но вы знаете, как нетерпелив ваш папа, Августа. Вы должны извинить меня.
Он поцеловал свою кузину и подал концы пальцев Губерту Вальгреву. Эти два человека не любили друг друга. Уэстон Валлори имел твердое намерение жениться на Августе и был удивлен и оскорблен ее неожиданной помолвкой.
Они обедали в восемь, и банкет их был не из оживленных. Слишком много было прислуживания, блюд и роскоши. В центре круглого стола стояла пирамида пышных осенних цветов, мешавшая обедавшим смотреть прямо в лицо друг другу. Мистер Валлори и племянник его говорили о делах. Августа предлагала своему жениху незначительные вопросы о незначительных предметах и рассказывала ему о своем пребывании в Эмсе. Он не раз подавлял позыв к зевоте. Пока мисс Валлори описывала ему странные костюмы, виданные ею в Эмсе, он думал о тенистом Брайервудском саде, о благоухании цветов, о милом голосе Грации, о нежном прикосновении ее руки.
Только к концу обеда прояснился он немного и заставил себя разговориться, но так стереотипны были темы разговора, что ом вообразил себя лицом в комедии из великосветского быта. Он чувствовал свое фальшивое положение, чувствовал, что между ним и женщиной, на которой он намеревался жениться, не было ничего общего. Она говорила о парижских модах, он говорил об их общих знакомых надменным тоном, заменявшим иронию, и вполне сознавая пошлость своих слов.
Но Августа Валлори была вполне довольна своим женихом. Он был так приличен, так сдержан, не говорил ничего хорошего ни о ком и ни о чем. Она не терпела молодых университетских студентов, начинавших все чаще и чаще появляться в ее кружке, юношей с громкими веселыми голосами, с загоревшими лицами, с руками намозоленными греблей и со здоровым, беззаботным видом. Они были ей противны.
После обеда, когда Валлори старший и Валлори младший ушли в биллиардную, мисс Августа начала расспрашивать своего жениха об его жизни в Кенте, Очень ли скучно было там? Что он делал? Как проводил время?
— Такая жизнь, какую я вел там, конечно, немного монотонна, — сказал мистер Вальгрев задумчиво. — Встаешь и съедаешь свой завтрак, потом походишь немного, почитаешь немного, попишешь немного, куришь очень много, съедаешь свой обед и ложишься спать. Сбиваешься в названии дней, и если придется явиться в суд свидетелем, не сумеешь показать в начале или в конце недели было такое-то происшествие. Но человеку, нуждающемуся в отдыхе, такая жизнь вовсе не неприятна. К завтраку подают мед, иногда блюдо свежей форели, к чаю сливки. К тому же возьмите во внимание, что я много читал, — докончил он подавляя зевоту.
— Вы много читали, между тем как доктор строго запретил вам работать!
—
— В семь недель вашего отдыха вы могли бы прочесть все новейшие романы.
— Нет, я много удил. Там была щука, с которою я намерен когда-нибудь разделаться. В этом году она мне не далась.
Мисс Валлори еще долго расспрашивала, но мистер Вальгрев до странности мало рассказывал о своем пребывании в Кенте.
— Вы совсем не умеете рассказывать, Губерт, — сказала она наконец, недовольная его несообщительностью. Если бы на вашем месте был Уэстон, он подробно описал бы мне фермерскую жизнь, провинциалов, скопировал бы их манеры и разговоры, и все тому подобное.
— Если бы я был мастер на Такие описания, — сказал мистер Вальгрев, — я писал бы для журналов и обращал бы свое дарование в деньги. Не сыграете ли вы что-нибудь, Августа?
Этот счастливый способ выйти из затруднения привел ему в голову внезапно, при взгляде на открытый рояль.
— Если хотите, я спою вам, — сказала мисс Валлори. — Я разучила сегодня утром новую балладу, и мне кажется, что она в вашем вкусе.
— Спойте, пожалуйста.
Он подошел к роялю, поставил свечи, и когда исполнительница уселась на своем месте, ушел в дальний угол и сел в спокойное кресло. Никогда во все время своего знакомства с мисс Валлори не утруждал он себя такими мелочными услугами, как перевертывание страниц или разрезание новых журналов. Он умышленно старался быть невнимательным. Если эта девушка намерена отдать ему свое богатство, пусть отдаст его бескорыстно. Ни ухаживания, ни унижения, ни малейшей жертвы собственным достоинством не дождется она от него.
Мисс Валлори запела свою балладу. Она обладала сильным меццо-сопрано, с металлическим тембром, училась у лучших учителей, внятно произносила каждый слог, но выразительности в ее пении так же мало, как в музыкальной машине.
Губерт Вальгрев вспомнил нежный голос Грация, ее пение в сумерках и весь ее репертуар старинных песен. Баллада, которую пела мисс Валлори, принадлежала к произведениям новейшей школы: бедная мелодия, сопровождаемая блестящим аккомпанементом, слова темные и метафизические.
— И вы называете это балладой, Августа! — воскликнул он с досадой, когда певица окончила первую строфу. — Спойте мне, пожалуйста, Una voce [5] или Non piu mesta [6] , чтобы изгладить впечатление этой отвратительной вещи.
Мисс Валлори уступила беспрекословно.
— Вы так причудливы, — сказала она, — что не знаешь, что вам понравится.
Она спела итальянскую бравурную арию, и спела прекрасно. Ни малейшего усилия, ни малейшего искажения в лице не заметил мистер Вальгрев, не спускавший с нее критикующего взгляда.
5
Una voce (ит.) — ария Розины из 1-го действия оперы Россини «Севильский цирюльник» ( прим. верстальщика).
6
Non piu mesta (ит.) — ария Анжелины из 2-го действия оперы Россини «Золушка» ( прим. верстальщика).