До Гарри

Кейси Л. А.

Четыре дня спустя я все еще была в больнице, но уже проснулась и полностью осознавала, что меня окружает. Первые три дня после того, как меня привезли в больницу, я находилась в отделении интенсивной терапии, потому что не приходила в сознание после того, как отключилась в отделении неотложной помощи. Мой врач заверил мою семью, что это произошло из-за очень незначительного отека моего мозга и что это пойдет

моему телу только на пользу, когда оно начнет процесс заживления. Результаты МРТ и других анализов, проведенных врачами, оказались ясными, и это была хорошая новость. Все мои раны были простыми телесными ранами и парой ушибленных ребер — что, по-моему, было самой болезненной вещью, которую я когда-либо испытывала. Было больно дышать.

Мой правый глаз все еще был заплывшим, и у меня был довольно неприятный порез на правой брови, который требовал шести швов, и один на левой скуле, который требовал трех швов. В общем, от меня ожидали полного выздоровления, с небольшим шрамом или двумя. Во всяком случае, так сказал доктор. Но он ошибался. То, что сделал Дженсен, было глубже физических шрамов. То, что он сделал, останется со мной на всю жизнь.

— Лэйн?

Я посмотрела на бабушку, когда она позвала меня по имени.

— Хм? — пробормотала я.

Она нахмурилась.

— Я спросила, все ли с тобой в порядке, дорогая?

— Я в порядке, ба, — заверила я ее, затем посмотрела на дверь, когда мой дядя внезапно ворвался в комнату, выглядя хуже, чем раньше. Я видела его впервые за три недели. Он был в командировке в Азии и должен был вернуться домой самое раннее через неделю.

Он взглянул на меня и покраснел.

— Я убью его, — прорычал он.

Мои братья, отец и Кейл, находившиеся в комнате вместе со мной, мамой и бабушкой хмыкнули в знак согласия. Я никогда раньше не видела дядю таким злым, поэтому подняла брови и просто уставилась на него. Он быстро подошел ко мне и тяжело вздохнул от того, что увидел.

— Дорогая, — он сглотнул.

Я подмигнула здоровым глазом.

— Я в порядке, видел бы ты другого парня.

Дядя оценил мой юмор и усмехнулся, но больше никто в комнате не отреагировал. С тех пор, как я проснулась сегодня утром, они даже не улыбнулись. Это начинало действовать мне на нервы. Я знала, что то, что случилось со мной, было очень серьезно, и я определенно знала, что это не смешно, но я была в порядке. Я собиралась оправиться от своих травм, а кусок дерьма, который их причинил, находился под стражей в полиции.

Джейкоб был прав, когда сказал, что Дженсен больше не сможет причинить мне вреда.

— Ты говорила с полицией? — спросил дядя, поцеловав меня в лоб.

Я кивнула.

— Они были здесь несколько часов назад. Они пришли после того, как я проснулась.

Дрю и ее друг Джек уже рассказали о том, с чем столкнулись несколько дней назад в квартире Дженсена. В начале дня я дала показания. Это было неловко и стыдно, но я должна была рассказать им, откуда я знаю Дженсена. Мой отец боялся, что защита Дженсена сыграет на этом и каким-то образом снимет его с крючка, но офицеры

заверили нас, что он был связан по рукам отчетами очевидцев и моим состоянием.

Они сообщили нам, что его обвиняют в нападении, попытке изнасилования и покушении на убийство. Ему было отказано в освобождении под залог, и он даже не добился официального суда, потому что улики против него были слишком велики — это и тот факт, что он был пойман с поличным. Друг Дрю, Джек, усмирил Дженсена, пока не прибыла полиция и не взяла дело в свои руки. Самое большее, что Дженсен увидит в зале суда, — это когда ему вынесут приговор.

Он не мог отрицать того, что сделал… вернее мог, но это ему не поможет. Его посадят за то, что он сделал со мной, и приговор не будет легким.

Я была очень рада этому.

Отец рассказал дяде о том, что случилось с полицией, и дядя Гарри обрадовался, что правосудие настигнет Дженсена, хотя и боялся, что у него не будет шанса переломать ему все конечности до того, как его отправят в тюрьму — его слова, не мои.

— Как прошла твоя поездка? — спросила я, меняя тему.

Дядя улыбнулся.

— Это было здорово, но это будет мой последний раз. Я становлюсь слишком стар для этих дальних перелетов.

Я кивнула в знак согласия.

— Не понимаю, как ты так много путешествуешь. Я едва могу усидеть на месте достаточно долго, чтобы посмотреть телешоу.

Это вызвало смех в комнате и огромное облегчение для меня. В конце концов, их чувство юмора не угасло!

— У тебя было много посетителей? — спросил дядя, садясь рядом со мной.

Я кивнула.

— Сегодня ко мне приходили родители Кейла, Лаванда и ее бойфренд Дэвин. Она винит себя в том, что случилось, потому что высадила меня у его квартиры, но я сказала ей, что это глупо. Если бы она пошла со мной, одному Богу известно, что бы он сделал с нами обеими.

Мужчины в комнате кипели от гнева. Я поудобнее устроилась на кровати и застонала, когда боль распространилась по левой стороне грудной клетки.

— Черт, черт, черт, — захныкала я.

Мама и бабушка вскочили на ноги и встали по обе стороны от меня, помогая мне лечь на спину. Их лица исказились от волнения, когда из моих глаз потекли слезы. Я изо всех сил старалась не плакать, но боль была слишком сильной.

— Мам, — захныкала я.

Она наклонилась и поцеловала меня.

— Я нажму на твою кнопку морфия, и это даст тебе мгновенное облегчение, хорошо?

ДА.

— Да, сделай это, — прошипела я от боли.

Мама нажала кнопку, которую медсестра показала ей раньше, и не прошло и десяти секунд, как боль начала отступать, сменяясь блаженством.

— Ты должен попробовать это лекарство, дядя Гарри, — пробормотала я, когда мой здоровый глаз отяжелел. — Тогда ты перестанешь все время жаловаться на боль в спине.

— Дерзкая кобылка, — сказал дядя, смеясь.

Моя губа дернулась от смеха моей семьи, а затем, без предупреждения, я провалилась в глубокий медикаментозный сон, который был действительно чертовски хорош.