До Гарри

Кейси Л. А.

— Я буду стоять на страже, пока ты не уснешь или пока не взойдет солнце. Что бы ни случилось раньше. Тебе не о чем беспокоиться. Я защищу тебя.

Я облизнула внезапно пересохшие губы.

— Ты… Ты действительно это сделаешь? Ради меня?

Кейл сунул руку в шкаф и схватил бейсбольную биту, затем закрыл дверцу, прислонился к ней и подмигнул мне.

— Только ради тебя.

В животе у меня запорхали бабочки, и от волнения у меня закружилась голова.

— Я не знаю, что и сказать… Спасибо тебе, Кейл, — выдохнула я с полным

благоговением.

Он снова улыбнулся и схватил бейсбольную биту.

— Не надо меня благодарить. Я же не могу допустить, чтобы тебя похитили монстры, верно?

Я легла и натянула одеяло до самого лица, чтобы он не увидел мою улыбку.

— Наверное, нет, — пробормотала я.

— Правильно, — сказал он, подмигивая. — А теперь засыпай, малышка Лэйни. Я защищу тебя.

— Ты обещаешь? — прошептала я.

— Я обещаю, что всегда буду защищать тебя, глупышка.

Я уставилась на него, вспоминая, как спросила дядю Гарри, откуда он знает, что любит мою тетю Терезу. Тогда он сказал мне, что просто почувствовал это. Он сказал, что в животе у него запорхали бабочки, а сердце забилось очень быстро, когда он увидел ее. Он сказал, что она делает его сердце счастливым, поэтому оно бьется очень быстро, когда она рядом, как будто оно поет для нее.

В тот момент, когда смотрела на Кейла, я чувствовала то же самое, что и мой дядя. Мое сердце пело для него.

Это была пугающая мысль, но в тот момент я знала, хоть и не осознавала точно, что означают мои чувства — я искренне влюбилась в Кейла Ханта, и это пугало меня до смерти.

Глава 5

1-й день в Йорке

— Что ты здесь делаешь, Лэйн?

Я подпрыгнула и оглянулась, когда голос отца вырвал меня из моих мыслей и вернул к мрачной реальности. Я не сразу начала говорить, сначала повернулась и посмотрела на свежевырытую яму.

— Мне нужно было подумать, поэтому решила прогуляться, — ответила я.

Когда стало поздно, и в доме родителей все стихло, мои мысли вдруг стали слишком громкими, поэтому я решила проветриться. Ноги сами понесли меня к могиле моей тети Терезы и к будущей могиле дяди Гарри. Я смотрела вниз на могильный участок, который с завтрашнего дня станет домом моего дяди до скончания веков. Это так опустошало меня.

— Ты нас напугала, — сказал он. — Все вышли тебя искать.

Я удивленно моргнула и посмотрела на отца, когда он подошел ко мне.

— Извини, я не подумала о том, чтобы кого-то предупредить об уходе. Мне никогда не приходилось делать этого в Нью-Йорке, видимо, я совсем отвыкла.

Мой отец отправил сообщение со своего телефона, положил его в карман и со вздохом обнял меня за плечи.

— Я просто рад, что ты в порядке.

Мне было стыдно, но поскольку я уже извинилась, то решила

промолчать.

— Раз уж мы остались одни, я хочу сказать тебе то, что должен был сказать еще много лет назад.

Я моргнула.

— Хорошо.

— Я так сожалею о том, что сказал тебе в тот день, когда ты сообщила нам об отъезде. Мне не следовало этого говорить, да я и не собирался. Я сожалел об этом много лет, но был слишком упрям, чтобы признать это.

Извинения отца меня не удивили. Я знала, что те слова он сказал от обиды и гнева.

— Все в порядке, — заверила я его. — Я простила тебя сразу же, как только ты это сказал.

Плечи моего отца слегка поникли.

— Я скучал по тебе, моя любовь.

Я проглотила комок, который образовался у меня в горле.

— Я тоже скучала по тебе, папа. Знаю, что это так не выглядит, но это так. Мне просто… Здесь очень тяжело находиться.

— Знаю, милая, знаю.

«Неужели?» — прошептал мой разум.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Знаешь?

— Конечно, — он снова кивнул. — Ты думаешь Кейл легко отделался после того, как вынудил тебя покинуть страну?

Его слова заставили меня уставиться на него.

— И что именно это значит? — спросила я, широко раскрыв глаза от удивления.

Мой отец усмехнулся.

— Это значит, что я ударил человека, который мне словно сын.

Я испуганно ахнула.

— Нет! Ты этого не сделал!

Отец пожал плечами.

— Все произошло слишком быстро, и я остановил себя прежде, чем случилось что-то серьезное.

Я отрицательно покачала головой.

— То, что ты ударил Кейла — уже серьезно.

— Твой отъезд из-за него был намного серьезнее, — возразил он.

Я снова посмотрела на землю перед собой.

— Все очень сложно, папа.

— Любовь всегда такая, — сказал он.

Я выдавила из себя улыбку.

— Разве я этого не знаю?

Отец сжал мое плечо.

— Я извинился перед ним. Не волнуйся.

— И когда же? — переспросила я.

— Около шести недель назад, — пробурчал он.

Я широко раскрыла глаза и прижала ладонь ко рту.

— Ты это серьезно?

— Нет, — усмехнулся отец, когда я опустила руку. — Я извинился примерно через полгода. Мне было очень трудно простить его. Ты моя дочь, и знание того, что ты уехала из дома из-за него, действительно причиняло мне боль. Какое-то время я ненавидел его за это.

Моя улыбка исчезла, а глаза стали влажными.

— Я не хотела, чтобы кто-то кого-то ненавидел, — прошептала я и облизнула пересохшие губы.

— Я знаю это, но иногда, как ты понимаешь, эмоции невозможно укротить, — выдохнул мой отец.

Я прекрасно это понимала и потому кивнула.

— Он был очень снисходителен, когда я в конце концов извинился, — продолжал отец. — На самом деле он поругал меня за то, что я вообще стал извиняться. Он сказал, что заслужил даже больше побоев, чем я ему устроил.