До дрожи
Шрифт:
Нагоняю в два шага. Пряча руки в карманах шорт, рядом иду.
— Отстань, — шипит, не глядя и задирая курносый нос.
— Я проводить.
— Не надо мне таких провожатых.
— Других нет.
— Вообще никаких не надо, — упрямится, ускоряет шаг.
Не отзываюсь на это. Молча продолжаю идти рядом. От неё будто пар идёт, влажно обжигаю мне кожу.
— Алис, извини, — сдавленно хриплю наконец.
И сразу легче становится. Даже дышать.
Цветочек полосует меня недоверчивым взглядом, чуть сбиваясь с шага. Молчит.
—
— Боже, какая мерзость и узколобость, — бормочет Алиска, закатывая глаза, но по тону слышу, что чуть оттаивает.
И это обнадеживает. Хочу помириться. Сам не знаю, на хрен мне это надо, но очень хочу.
— А ты слишком классная, — добавляю вкрадчиво.
— Ну да, — хмыкает скептически.
— Хоть и коза.
— Ах-ах-ах, — а тут уже смеётся.
И так мелодично, что я тоже расплываюсь в улыбке.
Толкаю её плечом и, как бы случайно, так и продолжаю идти ближе, от чего наши руки то и дело мимолетно касаются друг друга. Алиса не увеличивает между нами расстояние, будто не замечая этих касаний, и от этого пульс начинает частить.
??????????????????????????Память предательски напоминает, что еще несколько минут назад я трогал ее гораздо смелее и в совсем других местах.
Вот только похоже, больше я туда не залезу…
Всё-таки все эти "в первый раз хочу только серьёзно" явно не для меня. Конечно, можно присесть на уши про любовь и всё такое, но я почему-то четко понимаю, что не смогу намеренно ей врать. Она так искренне расстроилась в палатке…
И эти набухающие слёзы в синих распахнутых глазах…
Пусть живет.
Хотя, конечно, очень жаль…
— Мир? — предлагаю хрипло.
— Сотрешь запись? — выгибает бровь.
— Больше не буду приставать.
— Совсем?
— Совсем.
— Не верю, — фыркает.
— Клянусь.
— Паспортом? — улыбается, припоминая мне мою недавнюю фразу.
— Паспортом, да, — протягиваю ей руку.
Останавливается и, чуть склонив голову с серьёзным видом, рассматривает мою зависшую в воздухе ладонь.
Такая милая…
— Разбивай, — предлагает наконец, вкладывая свою тонкую кисть в мою.
Сжимаю её пальчики на мгновение и тут же отпускаю, разбив. Потирает свою ладонь, будто пытается стереть моё прикосновение. Снова идём дальше, молчим. Вокруг черным— черно, кусты — пугающие тени. Доносящиеся звуки резонируют на всю степь, где-то волны шумят. И хочется, чтобы до корпуса было далеко-далеко, но здесь все рядом, и, к моему тоскливому разочарованию, мы оказываемся у щербатого крыльца уже через пару минут.
— Ну, пока, — Алиса поворачивается ко мне, обнимает себя за плечи и смотрит в упор.
Над нами светит одинокий фонарь, делая её лицо неестественно бледным и словно светящимся, а глаза — двумя синими океанами, и я сглатываю, ощущая странную робость и не в силах бросить в ответ
Просто онемел…
Так и не дождавшись от меня вразумительной реакции на прощание, Алиска смущенно улыбается и уж было разворачивается к ступенькам, как я хватаю её за локоть, не давая уйти.
Я не буду приставать. Не буду. Я обещал, да и на хрен мне эти её романтические заморочки, но…
Это ведь не приставания, верно?
Просто всё та же игра. И точно без продолжения.
Мне всего лишь нужна приятная эмоция, чтобы завершить этот странный, сумасшедший вечер.
— Подожди, ещё четвертое желание, помнишь? — и увлекаю растерявшуюся Алису за крыльцо, в чёрную темноту.
25. Артём
Стоит укрыться за тенью высоких перил, как мы снова будто отрезаны от всего мира. Окутаны густым мраком, скрыты от возможных любопытных глаз. Редкие горящие окна корпуса над нашими головами да одинокий блеклый фонарь на тропинке лишь усиливают это впечатление. Воздух электризуется, живая ночная тишина начинает звенеть…
Отпускаю Алискину руку, как только перестаю из-за отсутствия освещения четко различать её лицо, и она тут же медленно пятится от меня к щербатой кирпичной стене под самое крыльцо. Шаг в шаг следую за ней, наступая.
Кровь разогревается, ноздри дрожат, по-звериному запахи. Особенно её — тонкий, пряный, медовый, перебивающий даже солоноватый ветерок с моря. В жар бросает всего за пару секунд.
— И что за четвертое желание? — спрашивает Алиса неестественно беспечным голосом, пока пятится от меня назад.
— Ты знаешь, — следую за ней.
— Откуда? — нервно фыркает и упирается спиной в щербатую кирпичную кладку.
Ни вижу её эмоций — только блики фонаря в синих глазах, силуэт и то, как грудь высоко поднимается при дыхании.
Догоняю, подступаю максимально близко, почти касаясь этой нежной груди своим голым телом. Футболку я не догадался надеть, так и выскочил из палатки за Алиской в одних шортах. Но мне не холодно — мне горячо.
Алиса вжимается в стену лопатками, пытаясь увеличить расстояние между нами, заводит руки за спину. Выглядит это так, будто она мечтает избежать любого возможного прикосновения, и ей моя близость неприятна.
Но я уже немного выучил её, и знаю, что, если бы ей действительно было что-то сейчас неприятно, она бы уже давно послала меня без лишних сантиментов и смылась в корпус.
А значит опять — просто игра.
Которая заводит…
И похоже не только меня…
Упираюсь руками в стену по обе стороны от её головы, опускаю взгляд. Она задирает ко мне лицо, приоткрывая губы.
Попалась, Цветочек? Почти…
Наше дыхание смешивается, грея, оседая на коже, заползая в лёгкие как отравленный газ. Сердце рвано стучит и так сильно отдает в уши, что, кажется, ритм слышно на весь лагерь.