До безумия
Шрифт:
– Значит, у нас есть шанс спасти девушек? – Феба воспрянула духом.
– Да, если удача будет на нашей стороне.
– Тогда мы должны набраться терпения и ждать момента, когда придет время поднимать девушек на борт судна.
– Верно. Только так мы сможем вырвать несчастных из рук преступников, – согласился виконт.
Закончив разговор, они смешались с гостями и вернулись в зал, делая вид, что от души веселятся.
Феба проснулась на рассвете в объятиях Деверелла. Лежа с закрытыми глазами, она
Виконт наконец признал, что она занимается важным делом, и теперь постоянно оказывал агентству неоценимые услуги. Феба склонна была думать, что его, как и Лофтуса, послал ей сам Господь Бог.
В ее голову все чаще приходили мысли о будущей совместной жизни. Их отношения укрепились и перешли на новый уровень; теперь у них было много общего. Поддержка Деверелла не ограничивалась помощью агентству: Феба постоянно чувствовала рядом с собой его крепкое плечо, на которое она всегда могла опереться.
Интересно, а что сам виконт думает об отношениях? Может быть, он тоже понимает, что они уже не могут обходиться друг без друга?
Как ни странно, Феба Мэри Маллесон теперь уже всерьез подумывала о браке. В юности она решила, что никогда не выйдет замуж, но в настоящий момент все ее мысли были заняты будущей совместной жизнью с Девереллом.
Феба не сомневалась, что виконт обрадуется, когда узнает, что она изменила свое решение. Когда он впервые заговорил о браке, она не хотела даже слушать об этом; поэтому было бы справедливо, если бы именно она снова вернулась к этому вопросу.
Феба попыталась представить, что она скажет и что ответит ей Деверелл. Так или иначе, но она добьется того, чтобы Деверелл надел ей на палец обручальное кольцо, и этот брак принесет счастье им обоим.
Малколму Синклеру было не по себе: ему казалось, что в гостиной леди Рэтдаун слишком много света. Излишнее внимание молодых леди его пугало, и он смущенно жался к стене, но все равно светские матроны, подыскивавшие женихов для своихдочек и племянниц, окидывали его оценивающим взглядом, как будто решая про себя, стоит ли начинать охоту.
Единственным спасением для него был его возраст; многие в обществе знали, что Синклер не достиг совершеннолетия и ему еще рано думать о женитьбе. Тем не менее он все равно чувствовал себя не в своей тарелке.
Кроме званого вечера леди Рэтдаун, Малколм намеревался сегодня посетить еще два бала, и всю эту неделю он исправно каждый день выезжал в свет. Дело было вовсе не в приказе Генри. Малколм сам хотел во что бы то ни стало найти ту леди, которую видел ночью в темном переулке; инстинкт самосохранения подсказывал ему, что сейчас это было его главной задачей.
Постепенно он понял, что грандиозные балы, на которых юные-леди ищут себе женихов, не то место, где можно найти таинственную незнакомку, так как эта женщина, вероятно, уже не слишком молода; скорее всего она вдова или почтенная мать семейства. В результате он начал
Вздохнув, Малколм еще раз внимательно обвел глазами просторную гостиную. И тут увидел ее: дама, наклонившись, что-то сказала пожилой особе, сидевшей на диване, и, выпрямившись, повернулась к высокому джентльмену атлетического телосложения.
Малколм сразу же узнал обоих: леди он успел хорошо разглядеть ночью и сейчас не сомневался, что это именно она. Джентльмена он видел мельком, поэтому некоторые сомнения у него все же оставались.
Прижавшись спиной к стене, Синклер стал наблюдать. Парочка находилась в противоположном конце комнаты, й к тому же в помещение входили все новые гости, поэтому Малколм мог не опасаться, что леди и ее кавалер заметят слежку.
Через несколько минут музыканты, расположившиеся в смежной комнате, заиграли вальс. Джентльмен что-то с улыбкой сказал леди, и она подала ему руку. Малколм отметил, что стройная высокая незнакомка была хороша собой, хотя ему не очень нравились женщины выше среднего роста.
Когда они отправились танцевать, Малколм внимательнее вгляделся в пожилую даму, с которой общались интересовавшая его леди и ее кавалер, и тут же, к собственному изумлению, он узнал Эдит Балмейн; когда-то она дружила с его покойными родителями, а несколько месяцев назад он столкнулся с ней на Бонд-стрит и они мило поболтали.
Судя по фамильярной манере общения, незнакомка приходилась Эдит родственницей, и это немало позабавило Малколма. Отделившись от стены, он пересек комнату, на ходу бросив взгляд на танцующих, леди и ее партнер кружились в вальсе так самозабвенно, как будто, кроме них, на паркете не было других пар. Малколм готов был биться об заклад, что они – любовники.
Ловко увильнув от двух юных леди, пытавшихся обратить на себя его внимание, Синклер не спеша подошел к дивану, на котором сидела Эдит Балмейн.
– Добрый вечер, миссис Балмейн. – Он отвесил легкий поклон. – Вы меня помните? Малколм Синклер к вашим услугам.
Эдит с интересом взглянула на него.
– О Малколм! Я рада снова видеть вас, мой мальчик. Как поживаете?
– Прекрасно. С недавних пор я начал выезжать в свет, как говорится, чтобы себя показать и на людей посмотреть.
– Не сомневаюсь, что двери всех лондонских домов открыты для вас. Кстати, вашу матушку очень любили в свете, но вы вряд ли это помните…
Малколм плохо помнил свою мать, однако надеялся, что вальс не будет длиться вечно и экскурс в историю скоро закончится.
Эдит внимательно посмотрела на него.
– Вы, вероятно, уже закончили учебу?
– Да. Окончив университет в прошлом году, я отправился вместе с друзьями путешествовать, а несколько месяцев назад вернулся в Лондон.
И Малколм коротко описал Эдит свои странствия и лишь под конец задал свой главный вопрос:
– Вы приехали сюда одна, мэм?
Эдит загадочно улыбнулась: