Дно разума

Атеев Сергей Григорьевич

Когда парочка, протолкавшись сквозь плотную толпу, попала в фойе кинотеатра, то обнаружила – народу здесь не меньше, чем снаружи.

Кинотеатр «Магнит», несмотря на то что находился в промышленном районе, считался самым крупным в Соцгороде. В нем имелись три кинозала, два буфета, а вечерами перед сеансами играл духовой оркестр. Возвели «Магнит» задолго до войны, еще в первые годы зарождения города. Старожилы по привычке именовали его «Звуковой», поскольку в «Магните» в свое время демонстрировались первые звуковые фильмы, типа «Путевки в жизнь» и «Веселых ребят». Кроме того, здесь проходили многолюдные митинги, на которых выступали государственные деятели, включая

Орджоникидзе, устраивались танцы и прочие общественные мероприятия.

Скок купил два эскимо и вместе с Леной стал чинно прогуливаться по фойе, любуясь на настенные барельефы, иллюстрирующие государственную политику первой половины тридцатых годов. Доминировала военная тематика. Здесь были представлены бегущие красноармейцы, несущиеся танки и летящие аэропланы, из которых сыпались бомбы, похожие на крупную картошку. Лишь один барельеф затрагивал мирную жизнь. На нем пионеры, словно невиданного зверя, разглядывали ушастого кролика. Впрочем, кролик скорее напоминал собаку породы спаниель.

Наша парочка полюбовалась на пропагандистские мотивы далекого прошлого, съела мороженое, а тут и в зал пригласили. Скок и Лена уселись; свет медленно погас, и на экране возник логотип киножурнала «Новости дня». Они, вместе с остальными зрителями, узнали об ударной работе бригады проходчиков шахты «Капитальная-бис» в Кемеровской области, о визите правительственной делегации в Чехословакию, о новом спектакле, идущем на сцене Большого театра.

– Хрень! – выразил вслух свои впечатления от просмотра Скок, за что Лена дернула его за рукав рубашки.

Зазвучала энергичная музыка, и на экране возникло слово «Фантомас». Зрители взволнованно вздохнули. Замелькали титры. Скок успел прочитать полузнакомую фамилию «Жан Марэ» и вовсе незнакомую «Луи де Фюнес». Начало сразу брало зрителя, что называется, за рога. Ограбление ювелирного салона, исчезающая подпись на чеке, хорошо одетый мужчина с каменным лицом, неожиданно стащивший с себя это самое лицо и оказавшийся чудовищем с зеленой рожей.

– Хрень, – вновь повторил Скок, но на этот раз еле слышно. Однако фильм постепенно увлек его. Действие развивалось стремительно. Фантастические трюки сменялись еще более невероятными. К тому же появился некий непомерно жестикулирующий и гримасничающий комиссар полиции по имени Жюв, на вид вылитый еврей. Этот персонаж чрезвычайно веселил публику, которая на каждую его реплику отвечала гомерическим хохотом. Скоро выяснилось, что чудовище с зеленой рожей и есть пресловутый Фантомас, вознамерившийся внести сумятицу и хаос в повседневную жизнь французского государства. Зрители ревели от восторга. Позади Скока сидел какой-то не в меру эмоциональный парняга, который в бешеном восторге непрерывно подпрыгивал в своем кресле и вопил: «Во дают, во дают!!!» Скок тоже взирал на экран с большим интересом, хотя и вел себя значительно скромнее. Головокружительный сюжет раскручивался то на фоне парижских улиц, то среди холмов сельской Франции, то переносился на берега лазурного Средиземноморья. Именно стремительная смена декораций больше всего привлекала Скока. «Живут же люди, – мысленно повторял он. – А тут…» В памяти всплывали только что слышанные речи продавщицы марок, сквозь карман рубашки сердце жгли гаитянские марки.

«А если и самому организовать нечто подобное? – кумекал Скок, следя за очередной проделкой Фантомаса. – Изготовить зеленую маску, напялить ее, и…»

О том, что будет дальше, Скок старался не думать, однако он верил: все пройдет на «отлично». Нужно только наметить объект и вооружиться.

Он завозился в кресле. Что-то мешало сидеть, впивалось в ляжку. Скок сунул руку в карман. Ключи. И монета… Именно она давила на ногу, мешая сосредоточиться на фильме. Скок достал ключи и сжал их в потной ладони.

Нечто

подобное давно шевелилось в голове нашего героя. Хапнуть сразу и много! А потом? Там будет видно. Но почему он, карманник, вдруг собрался на грабеж, Скок и сам себе объяснить не мог. Хотя почему не мог? Никакой особой загадки тут не наблюдалось. Ему были нужны деньги. Много денег! Зачем? Все очень просто. Скоку надоело влачить жалкое существование, надоело считать рубли, которые просачивались меж пальцев, словно вода. Как только у него будет много денег, он первым делом купит Ленке шикарный подарок. Например, норковое манто. Или даже шубу! Нет, шубу, наверное, нельзя. Слишком заметно. Что-нибудь поскромнее. Серьги, например. Да, серьги! Причем с бриллиантами. Тысячи за полторы или за две. Хорошо. Купит он эти серьги, а она спросит: откуда деньги? Премию получил. Премию? Таких премий третьим подручным не дают. Тогда что? Выиграл на облигацию трехпроцентного займа! Но у него отродясь не имелось этих самых облигаций. Наследство? Какое, к черту, наследство?! От кого? Конечно, можно что-нибудь наплести. Типа: умер старенький дедушка в Костроме. Домишко от него остался. Домишко продали, вот и бабки. Ладно, там разберемся. Сначала нужно заиметь эти самые бабки.

Оружие у Скока имелось. Мы уже рассказывали про скрапную площадку, хоть и находившуюся на территории завода, однако в ту пору никем не охраняемую и бывшую в двух шагах от землянок Карадырки. Было время, Скок пропадал там целыми днями. Само собой, не просто так. У него имелось два пистолета. Немецкий «парабеллум» и «наган». «Наган» выпуска 1938 года так вообще был в смазке.

Пацаном Скок достаточно пострелял здесь же, на Карадырке, целясь в галок и ворон, но позже оружие припрятал. Карманнику пистолет ни к чему. Найдут – только срок добавят. Хотя прошло много лет, Скок прекрасно помнил, где он спрятал стволы. Под землянкой имелся погреб, куда мать ссыпала картошку и хранила запасы солений. Вот там, прямо под бочкой с квашеной капустой, он и устроил тайник. Выкопал в глиняном полу небольшую яму, засунул туда оружие, потом заложил яму доской, присыпал глиной и поставил бочку на место. Значит, придется идти на Карадырку.

На следующий день после смены Скок и отправился туда.

Вечерело. Небо над рекой порозовело. На западе огненный шар солнца медленно сползал за цепь далеких гор. Над головой заливался жаворонок. Пахло степным разнотравьем, нагретым за день камнем и пылью. Скок, посвистывая, поднимался в гору. Ему вдруг почудилось: добыча уже в кармане, и теперь нужно ее с толком истратить. Зачем куда-то ездить? Можно и здесь построить дом и зажить по-человечески. Жил же Федул…

«…пока его не убили», – язвительно заметил внутренний голос.

М-да. Скок остановился на пригорке и обернулся. Прямо перед ним до самой горы высились трубы. Некоторые изрыгали клубы разноцветного, в основном красноватого, дыма. И небо в той стороне было не голубым, а бурым. Словно неопытный рисовальщик размазал по листу бумаги коричневую и черную акварельные краски. Степной дух неожиданно сменился едким химическим запахом, от которого тут же запершило в горле.

Скок закашлялся и сплюнул. «Чад, копоть и окалина», – неожиданно всплыли в сознании слова продавщицы марок.

– Точно! – вслух произнес Скок. – Какие здесь могут быть дома! Только на Гаити!

Он вновь зашагал в гору. Появились первые землянки. Сейчас они выглядели еще более жалко, чем обычно. Скособоченные хижины скорее напоминали собачьи конуры, чем человеческое жилье. И тишина! Только ветер посвистывает в жалких оградках палисадов.

«Как на кладбище, – пришло в голову. – Тоска!»

Мать на этот раз была дома. Она лежала на кровати и, казалось, дремала. Услышав шум, она подняла голову: