Дно разума

Атеев Сергей Григорьевич

– Вы же сами считаете монету атрибутом противоположных Богу сил.

– Сил, противоположных Божественным, не существует, поскольку все в его руках.

– Откуда же тогда зло?

– Наличие зла только подтверждает возможность выбора. Перед человеком стоит дилемма: с кем ты? К какому берегу желаешь прибиться? Хочешь ли спастись?

– Складно у вас получается, отец Афанасий, – заметил Севастьянов, прерывая дискуссию. – Однако мы отклонились от темы. Вы, кажется, начали рассказывать о каких-то гримуарах…

Священник понимающе усмехнулся:

– Да, конечно. Итак,

гримуар – колдовская книга, описывающая способы общения с демонами и содержащая другие сведения о возможности контактов с потусторонним миром. И в некоторых из них – например, в «Черной курочке» – приведены возможности создания магических талисманов, способных воздействовать на реальность по воле их владельцев. Мой знакомый предположил, что вы имеете дело с одним из таких талисманов. Для более конкретных утверждений ему нужно хотя бы описание этого талисмана. Но поскольку вы его и в руках никогда не держали, остается только строить гипотезы. Он хотел бы приехать в Соцгород и лично разобраться в происходящем.

– Вот этого не нужно! – твердо заявил Севастьянов.

– Как знаете. Только он, знакомец мой, сообщил, что владелец талисмана хотя и получает возможность управлять темными силами, но постепенно сам становится заложником этих сил. Чем больше он пользуется услугами талисмана, тем быстрее подпадает под его власть и действует не по собственной воле, а по наущению тех, кто покорен воле талисмана.

– Мудрено, – заметил Севастьянов.

– На мой взгляд, ничего мудреного. Свойство любой власти. Вначале власть сулит перспективы, потом требует подчинения себе. Взять хотя бы коммунистическую партию…

– Не нужно приплетать сюда партию, – перебил отца Афанасия Севастьянов.

– Хорошо, не буду.

– Кстати, то же самое можно сказать и о православии.

– Не спорю. Религия тоже сулит благодать, однако предписывает соблюдение целого ряда правил.

– Почему наш разговор постоянно сползает к религии?! – возмутился Севастьянов.

– Потому что она имеет непосредственное отношение к его теме, – заявил отец Афанасий.

– Я так не думаю. И вообще, хватит меня агитировать! Коли вы явились ко мне, я ждал от вас каких-то советов, каких-то подсказок… А вы меня, насколько я понимаю, действительно обратить решили. Не выйдет! Я пока еще тверд в своих воззрениях.

– И слава Богу. Значит, совет получить желаете? Пожалуйста. Найдите человека, у которого в настоящее время находится монета, и попытайтесь выяснить: не происходят ли вокруг него какие-либо экстраординарные события.

– Это я и без вас знаю. И человек этот мне как будто известен.

– Кто же он?

– Молодой парень, примерно вашего возраста. В прошлом вор. Теперь вроде встал на правильный путь. На заводе трудится.

– Вы уверены, что монета у него?

– Почти. Он, правда, отрицает…

– И что же вокруг него происходит?

– Мне кажется, ничего особенного. Живет в общежитии, работает…

– Нужно узнать поточнее.

– Вот и узнайте. Карты вам в руки.

– Хорошо, узнаю.

– А то я уже к нему подкатывался с расспросами, – стал оправдываться Севастьянов. – Боюсь, что больше он со мной

разговаривать не станет.

– Значит, вы не возражаете, если я включусь в ваше расследование?

– Да ради Бога!

Отец Афанасий вдруг захихикал.

– Вы чего? – спросил Севастьянов.

– За пять минут два раза имя Божье упомянули.

– И что?

– Начало обращению положено.

– Да хватит вам! – попытался рассердиться Севастьянов, но тут же рассмеялся.

– Молчу, молчу… – Голос отца Афанасия внезапно стал серьезным. – Но вот что еще, как мне кажется, нужно выяснить, – как эта монета попала в Соцгород.

– Мне кое-что известно на этот счет, – сообщил Севастьянов.

– Хотелось бы послушать.

И профессор стал повествовать о Кобылине и о его рассказе.

– Очень интересно, – заметил отец Афанасий, когда повествование закончилось. – Только непонятно: при чем тут вампиры? Хотя, возможно, именно так и проявилось негативное действие талисмана. Но все равно хотелось бы узнать про обстоятельства этого дела более подробно. Про укушенного мальчика и его семью нам известно достаточно. Но вот про этого Главного непонятно. Откуда он взялся? Кто его сюда привез? Ведь не мог же он за столь короткий срок обратиться в вампира самостоятельно. За ним обязательно кто-то ухаживал. И, поверьте, отнюдь не вампир. Ведь, как известно, вампиры не могут находиться на солнечном свете. Значит, имелись слуги. Они и «корм» подыскивали. И потом, из вашего рассказа мне не совсем ясно: кто же все-таки его уничтожил? И при чем тут органы? Так что вам еще раз придется посетить этого Кобылина и расспросить его как можно подробнее. Таково вам задание.

– Уже и задание! – хмыкнул Севастьянов. – Скоры вы, однако, лезть в руководство.

– Давайте координаты этого вашего уголовника, – потребовал отец Афанасий.

– Пожалуйста. Только я не понимаю: как вы собираетесь заниматься этим делом? Каждый день из Еленинки в Соцгород будете ездить?

– Нет, конечно. Сейчас у меня нечто вроде отпуска. Супруга моя, известная вам матушка Татьяна, в положении пребывает. Вскорости ей рожать. Вот я ее к родителям и перевез. Поближе к городскому роддому. Да и сам там же, у тестя с тещей, обитаю. Так что ездить мне далеко не придется. Вот телефон. – Он протянул Севастьянову карточку из плотной бумаги. – Звоните, если нужда заставит.

Когда отец Афанасий ушел, Севастьянов попытался проанализировать свои чувства, возникшие в ходе общения, по отношению к этому длинноволосому пареньку. Безусловно, деятелен. Тащит одеяло на себя. Намерений в отношении него, Севастьянова, не скрывает. Желает направить на стезю истинной веры. Ну что ж. Еще посмотрим, кто кого и во что обратит. Его стремление разобраться в вопросе о талисмане… Что это? Желание помочь ближнему, авантюризм или излишняя самоуверенность? А может, ни то, ни другое, ни третье, а обычное любопытство. Ведь дело-то действительно интересное, да к тому же по его «профилю». Как бы там ни было, пускай занимается на здоровье. Ему же, Севастьянову, легче будет. А вот кончится сессия, он будет свободен, тогда и возьмется за раскрутку по-настоящему.