Дни мародёров

-Joy-

Люди у костра зашевелились, услышав рычание, раздалось бряцание оружия.

Волки переглянулись и шмыгнули в тень.

А редкий анимаг Томас Найт остался лежать в снегу, широко открытыми, невидящими глазами глядя, как в лес вбегают охотники.

Дирборн оказался настырным.

Ремусу пришлось изрядно побегать, чтобы охотник наконец отстал. Пущенная им стрела лишь слегка задела плечо, но Ремус смог как следует рассмотреть рану минут через двадцать после стычки.

Серебро пузырилось и разъедало содранную кожу на плече, поблизости не

было ни капли бадьяна, а впереди была целая ночь.

Инстинкт тянул зализать рану, но этого бы его убило, так что Ремус постарался не обращать на боль внимание и огляделся, шевеля острыми ушами.

Лес просто кишел звуками. Ремус слышал шорох мелкого и крупного зверья, волшебного и не волшебного, слышал, как снег хрустит под чьими-то лапами, но не мог понять, волчьи это были лапы, или лапы оборотня. Слышал все — кроме шагов и голосов охотников. Эти ребята действительно знали свое дело и могли передвигаться бесшумно, как кошки. Но самое главное, что Ремус слышал — это голоса Джеймса и Сириуса, их оглушительный топот в снегу и постоянные перекидывания в оленя или собаку — попытки сбить с толку охотников, которые шли по их следу. Наверняка Дирборн тоже среди этих охотников...

Они бежали на северо-восток леса. Все дальше и дальше. И когда Ремус старался отрешиться от всех звуков, которые его окружали, он слышал, как где-то в той, отдаленной части леса происходит что-то очень странное. Странное и жуткое.

Топот множества ног. Много ног в одном месте и одинокие, спотыкающиеся — в другом. Чей-то неприятный смех и выкрики. Вспышки. Вспышки заклинаний. Хруст и треск коры деревьев, в которые попадали эти заклинания. Всё это было таким далеким, что постоянно ускользало от слуха Ремуса, как плохой радио-эфир.

Он встряхнулся и побежал дальше, стараясь держаться на таком расстоянии, на каком его не заметят охотники и на каком он потеряет ребят из поля слышимости. Это было сложно, учитывая, что не он один шел за ними. Острый слух уловил тихий треск и хриплое, слюнявое дыхание неподалеку. Ремус увидел его — небольшого рыжего оборотня, чья шерсть сильно привлекала внимание в темноте. Он заходил слева и не видел Ремуса. Не без труда, Ремус вскарабкался на дерево, в несколько крупных прыжков опередил оборотня и прыгнул прямо на него — как учил своих детей Сивый. Короткая схватка — и рыжий оборотень с визгом убегает в лес. Ремус отряхнул морду от крови и чувства вины перед сородичем, но на угрызения совести не было времени — он рыкнул волку вслед и помчался дальше. Хотелось верить, что раненый оборотень не станет легкой добычей для какого-нибудь охотника.

Ремус перемахнул через поваленную сосну и с силой впечатался лапами в снег. Он слегка припадал на левую, плечо ужасно саднило, но ему нельзя было медлить.

Но, не успел он скрыться, как по его следам у сосны пробежало не менее полудюжины его собратьев, во главе с маленьким черным волком.

— Стой! — Джеймс резко остановился, схватившись за дерево и задыхаясь. — Мы сильно оторвались! Они потеряют нас из виду!

Сириус,

которому было тяжелее бежать из-за непривычно тяжелого и грузного тела, уперся ладонями в колени, с трудом выталкивая из груди воздух.

— Со-кха-кха-атый... мне кажется... я слышал... слышал рычание, — он отдышался и поднял голову. — Здесь волки, Сохатый.

— Серьезно, Бродяга? — Джеймс развернулся и прислонился к дереву спиной. Ему тоже было непривычно бежать и не поправлять очки каждые две минуты. Он то и дело машинально тыкал себя по носу. — Мы углубляемся в лес, здесь могут быть волки, — Джеймс полез в карман и достал сквозное зеркало.

— В жопу мы углубляемся, а не в лес, — проворчал Сириус, выпрямился и мрачно огляделся, выдыхая облака пара.

Джеймс засмеялся. Оказывается, от быстрого бега Мальсибер мог и разрумяниться.

— Тебе виднее, Като.

— Да пошел ты! — окрысился Сириус, обратился в собаку и показательно встряхнулся, а потом начал усиленно нюхать и рыть носом снег, чтобы не потерять след слизеринцев.

— Хвала Мерлину, что у нас есть твой нос, Бродяга. — пробормотал Джеймс, наблюдая за ним, а потом взглянул в зеркало («Тьфу, черт, не могу привыкнуть к этой роже!») и позвал:

— Хвост! Эй, Хвост! — Джеймс быстро оглянулся — проверить, не догнали ли их. Времени было немного. — Хвост, мать твою, где ты там?!

Зеркало отозвалось.

— Ты видел, чтобы кто-нибудь выходил из замка? Какая-нибудь девчонка, или ещё кто?

— Н-нет. Нет, я никого не видел.

— Ты уверен, Хвост? — с нажимом спросил Джеймс.

— Клянусь, я никого не видел!

— Ладно. Как только эти придурки появятся в пределах карты — дай знать.

— Хорошо. Сохатый... в замке что-то происходит! У кабинета Дамблдора много людей и они все...

Сириус вдруг вскинул голову, очевидно, учуяв запах и зарычал. Джеймс оглянулся на него.

— Плевать, Хвост, потом об этом расскажешь, — нетерпеливо перебил он.

— Но Джеймс...

— Сообщи, как только они появятся в пределах карты! — Джеймс спрятал зеркало. В этот же миг Сириус сорвался с места и побежал. Джеймс, отчаянно ругаясь, засветил палочку поярче и замахал ею как сигнальным огнем, точно зная, что охотники этот «сигнал» наверняка заметят.

— Эй! — закричал он, пускаясь бежать и вскидывая палочку высоко над головой. — Эй, эй вы!

— Эх-э-эй! — послышался крик Сириуса откуда-то издалека.

Джеймс услышал чужой оклик совсем неподалеку — кто-то из охотников подал голос. А потом вдруг лес полыхнул чарами и в дерево, у которого ещё секунду назад стоял Джеймс, ударило Оглушающее проклятие.

Джеймс скакнул в сторону уже в облике оленя и, не превращаясь, дал деру.

— Эй, Сохатый! — голос Сириуса трясся от быстрого бега и периодических прыжков через ямы, поваленные деревья и пни. Заклинания сыпались градом, только успевай уворачиваться. Но в темноте и на бегу у охотников было мало шансов попасть. — Скажи, как долго мы будем танцевать с ними?