Дни мародёров

-Joy-

Роксана так растерялась, что и не нашлась, что сказать, так и застыла перед дверью. К счастью, положение спасли.

— Привет, Роксана, заходи! — позвала её Лили, взглянув на неё в зеркало. Она надевала сережки. — Сириус сказал, что ты здесь! — покончив с украшениями, Эванс открыла тумбочку и достала из неё что-то.

— Вот. С Днем рождения! — и она протянула Роксане небольшой сверток. Самый что ни на есть настоящий девчоночий сверток из бумаги в горошек, с красным бантом и завитушками.

Роксана подозрительно посмотрела на них и взяла сверток.

Внутри оказалась коробка конфет в белом

шоколаде, красная помада, любовь всех девчонок Хогвартса и несколько фенек.

Роксана подняла голову.

У неё не было слов.

Девчонки истолковали её ошеломленное молчание по-своему и неловко переглянулись.

— Тут.. м-м.. ничего особенного, но мы просто...

Больше Лили ничего не успела сказать, потому что Роксана вдруг рассмеялась и даже слегка растрогалась.

— Спасибо, — хрипло проговорила она и покачала головой. — Мне уже сто лет никто не дарил подарков.

— Мерлин, да не за что, конечно! — Алиса шагнула вперед и обняла её, Роксана напряглась (не любила она обниматься) и неловко похлопала её по плечу.

— Вы.. будете? — и Роксана открыла коробку.

Они взяли конфеты, Вуд начала сыпать “блестящими” идеями о том, как было бы здорово на вечеринке всем сказать о её именинах, Эванс помогла ей завязать фенечку и только один человек в спальне не участвовал в поздравлении.

Маккиннон в полотенце стояла чуть в стороне и смотрела на нее. Просто смотрела, внимательно и без злости, но Роксане почему-то все равно стало слегка не по себе.

— Что? — она слегка стушевалась — девчонка, с которой Сириус Блэк добровольно провел почти два года, казалась ей каким-то не вполне нормальным существом, эльфом там или гриндиллоу.

— Ничего, — блондинка чуть качнула головой, отводя взгляд. — Красивая футболка, — с этими словами она плотнее запахнула полотенце и вышла из спальни.

В спальне повисло неловкое молчание.

Эванс и Вуд незаметно переглянулись и Лили сделала ей круглые глаза, мол, молчи.

— Ну а где... все? — спросила Роксана, чтобы прервать наконец тягостное молчание. — Разбежались кто куда, когда узнали, что здесь убийца Сириуса Блэка?

— На ужине, — сообщила Эванс. — Мы ушли пораньше, чтобы приготовиться к празднику. Ну и наедаться не хотелось. Ты пойдешь к Слизнорту?

— Не поможешь? — жалобно попросила Алиса Вуд, подбежав к Роксане. Теперь вместо красного на ней было темно-синее платье, но примерно такой же длины и фасона.

— Я? — растерялась Роксана.

— Да, застегнешь?

— Уже третье, Алиса! — удивилась Лили, оглянувшись.

— Красное меня полнит. Лили, скажи честно, я сильно потолстела? — озабоченно спросила она, сжимая руками талию и, не дожидаясь ответа, вздохнула. — О-ох, а вдруг Фрэнк заметит? Может быть, мне одеть черное? Или то, в горошек? Хотя оно ещё хуже. Ох, черт возьми, чтобы я еще хоть раз съела эти дурацкие вафли... — и она сердито плюхнулась на пол перед чемоданом, откидывая крышку и принимаясь шуршать платьями.

— Так ты пойдешь с нами? — Лили подошла к Роксане. — У тебя сегодня День Рождения, ты ведь не хочешь праздновать его одна?

— Да мне и не в чем идти, — Роксана пожала плечами и взгрустнула, вспомнив свое единственное по-настоящему нарядное платье, которое мать превратила в кучу тряпок.

—

Ну... — Лили с сомнением окинула ее взглядом. — Это как раз не проблема.

— Я не люблю занимать одежду.

— Это заметно, — Лили потянула ее за рукав.

— Это другое, — буркнула она, обхватывая себя руками.

— Ну ладно. Значит, мы поступим иначе... — осмотрев футболку Сириуса скептическим взглядом, Лили щелкнула тонкими пальцами и схватила палочку с туалетного столика. — Ты пойдешь на бал, Золушка, — торжественно изрекла она. Алиса засмеялась.

— Чего? — тупо переспросила Роксана.

Лили тоже усмехнулась и взмахнула обеими руками.

— Да неважно. Просто доверься мне и не шевелись.

Выпрыгнув из влажного осеннего мрака, словно соломенный вампир из платяного шкафа, Хэллоуин схватил маленькую деревушку и спрятал за пазуху, закрыв ее своим непроницаемым беззвездным плащом.

С самого утра жизнь в Хогсмиде позвякивала и мурлыкала, словно ручка на волшебной шкатулке, в предвкушении будущего праздника. Витрины магазинов, обмороженные и сверкающие, влажные улицы и озябшие дома — все украшалось и преображалось, невзирая на жуткий холод и туман, липнущий к окнам, а с наступлением ночи завод волшебной ручечки вдруг закончился, воцарилась тишина... а затем крышку отбросило с силой разорвавшейся петарды, и Праздник хлынул на улицу.

Толпы разодетых ребятишек бегали по улицам, оглашая Ночь Ужасов своими радостными писками, окна распахивались, из дверей выскакивали тролли, вампиры и оборотни, сладости и монеты сыпались в подставленные мешки, а Хэллоуин носился и хохотал в чернильном мраке, ухал совой на фонаре, туманом стелился по влажной дороге и разметал по ней оранжевые листья, давая путь своим любимцам — теням.

Эти тени тянулись по главной дороге Хогсмида, вытягиваясь и колыхаясь в озере пламенном марева, нагоняя ужас на озябшие дома. Самая страшная тень, рогатая и длинная ползла впереди остальных, оглашая ночь своими жуткими нечеловеческими воплями.

Джеймс Поттер в маске оленя набекрень и черной шелковой мантии на шнурке, под которой ослепительным пятном белела рубашка, размахивал факелом и орал диким голосом пивную песенку, а его развеселые собутыльники, Сириус Блэк, презирающий всякие переодевания, Ремус Люпин в шутовском колпаке с бубенчиками и Питер Петтигрю в оборчатом женском платье прямо поверх мантии, дружно подпевали ему, захлебываясь смехом и стараясь не выронить свои факелы и сумки, в которые жители деревушки бросали конфеты, деньги и подарки. Парочку раз им бросали туда яблочные огрызки или грязные носки. Дома виновников в таких случаях беспощадно обстреливались яйцами или навозными бомбами, которых у мальчишек было в излишке.

Когда они прошли мимо почты, дрожащий свет их факелов на секунду выхватил из чернильного мрака объявления о поимке особого опасного преступника Фенрира Сивого и тут же пополз дальше.

Кому есть дело до войны в Хэллоуин?

«Дети разных возрастов,

Час покинуть отчий кров.

Путь теперь у нас один —

В королевство Хэллоуин!

Это Хэллоуин, Это Хэллоуин,

Тыквы пляшут меж руин.

Это Хэллоуин,

Смерть кругом, и ты один.

Хэппиэнд невообразим,