Дни мародёров
Шрифт:
Ремус высвободил обе руки и сам крепко зажал ей уши, удерживая её на месте и заставляя смотреть себе в глаза.
— Его нет! — повторил он и ещё разок встряхнул её. — И ты ни в чем не виновата! Ты сможешь с ним справится, ты знаешь заклинание, возьми себя в руки!
— Пожалуйста, спаси меня... спаси меня, забери меня из этого леса, тут так страшно...
Валери зажмурилась, впившись ногтями в руки Ремуса, а потом вдруг выхватила палочку, Ремуса отшвырнуло от неё, он врезался в дерево и тут же привидение рассмеялось и лопнуло с негромким, глуповатым
Повисла тишина.
Ноги Валери подкосились и она рухнула в траву, не то рыдая, не то подвывая в ладонь и в смертном ужасе глядя на то место, где только что стоял мальчик.
Ремус подошел к ней, осторожно опустился на корточки рядом и легонько положил ладонь ей на спину, а в следующий миг — и он сам не понял, как это случилось — он уже сжимал её в объятиях, а она поливала слезами его плечо, цепляясь за свитер у него на спине. Она дрожала, сотрясалась с головы до ног и Ремус не знал, что сделать и как её успокоить, а она была рядом и плакала, не учительница, не охотница, а просто его любимая женщина, поэтому то, что случилось потом, вышло у него совершенно инстинктивно — он сжал её лицо ладонями и поцеловал.
Прямо в губы.
— Про...профессор, простите, пожалуйста, я... я не хотел вас обидеть!
Валери ничего не говорила — только стремительно шагала по территории, так, что мантия, черная, как сама ночь, вздувалась у неё за спиной, подобно парусу.
Ремус забежал вперед и пошел спиной вперед, пытаясь заглянуть Валери в глаза, но это было бессмысленно. Он не знал, что ей сказать. Он не чувствовал никакой вины, губы у него горели и в голове царила полнейшая неразбериха, только кровь стучала в висках: ещё, ещё, ещё...
— Профессор Грей, я серьезно, я не хотел...не хотел вас обидеть, просто... всё так быстро и я не...
— Я не желаю об этом говорить, — отрезала она, глядя поверх головы Ремуса на вырастающий из мрака замок и не замедляясь ни на секунду.
Ремус же, умирая от смешанного чувства досады, обиды и абсолютного, пьянящего счастья, почти что бежал следом, потирая грудь, в которую Валери ударила его Импедиментой... примерно через мгновение после того, как он поцеловал её.
— Ты должен пообещать мне, Люпин... — у самых дверей замка Грей наконец повернулась к Ремусу и взглянула прямо на него — глаза у неё были все ещё красные после слез, но горели так, что Ремус должен был немедленно упасть замертво, едва только взглянув в них. — Пообещай мне, что никто, ни одна живая душа не узнает о том, что произошло в лесу. Ты никогда, никому об этом не скажешь, иначе, клянусь Мерлином, ты вылетишь из этой школы прежде, чем договоришь...
Они стояли перед главным входом. Двери были приоткрыты и было слышно голоса учеников, доносящиеся из Большого зала, где, очевидно, только что начался ужин.
Ремус почувствовал, как неприятно сжался желудок.
Она смотрела на него... с ненавистью.
— Я клянусь. — тихо сказал он, опуская взгляд. — Если хотите, могу принести Обет...
—
Ремус с трудом подавил жгучее, страшное желание снова её обнять.
А она так злилась...
Но ведь это она, она обняла его!
— Я надеюсь, ты доберешься до своей комнаты без приключений? — угрюмо спросила она. — Мне пора возвращаться на работу.
— Профессор... Грей, может вам не стоит возвращаться в лес сегодня? — спросил он, прекрасно, впрочем, понимая, что она скажет. Так и вышло.
— Глупости, с какой стати? — она снова вытерла нос и приподняла подбородок с тенью прежнего, обычного для неё высокомерия. — Тем более, что это — далеко не самое страшное, что можно встретить в этом лесу. И мы оба это знаем.
— Это был ваш сын, — ещё тише прежнего молвил Ремус. Валери натужно сглотнула, сжимая губы. — Вы не думаете, что он может вернутся?..
— Я найду к кому обратиться, у меня целая команда охотников, мистер Люпин. — перебила его Валери и отвернулась, давая понять, что разговор окочнен. — Доброй ночи.
— Доброй ночи... — пробормотал Ремус и взялся за ручку тяжелой дубовой двери.
— В пятницу в восемь вечера я жду вас на восточном берегу.
Сердце Ремуса пропустило удар.
Он подумал, что ослышался и резко обернулся.
Валери стояла, вся окутанная темнотой и смотрела на него, не то насмешливо, не то жалобно.
— Покажешь, куда ушла стая, — сказала она, а увидев ошеломительный восторг на лице мальчика, поспешно добавила. — И на этом всё, Люпин, больше никаких прогулок по ночам! Чтобы ты и близко не подходил к лесу, это понятно?
— Да, профессор, — выпалил Ремус, прекрасно понимая, что теперь он точно от неё не отвяжется и будет таскаться за ней по лесу, пока она наконец не сдастся и не возьмет его к себе... я уж там он своего не упустит...
— Прекрасно, — сухо ответила она, окинув его скептическим взглядом. Похоже, она умела читать мысли. — Очень на это рассчитываю, — с этими словами Валери развернулась и зашагала прочь по территории, сунув руки в карманы мантии и опустив голову, а Ремус всё стоял и стоял на крыльце, глядя ей вслед, пока узкая фигурка в развевающейся мантии не скрылась в густом осеннем мраке.
Сегодня он поцеловал Валери Грей.
Похоже, сегодня он снова не уснет до утра.
Сириус.
Это имя проникло Роксане под кожу. Оно заразило её, отравило, вызвало лихорадку и Роксана не могла с ней справится, не могла её обуздать. Её бросало в холод. Ей было холодно всё время с той секунды, когда она проснулась одна, в остывшей, пустой постели. И когда воспоминания горячей волной прокатывались по её спине, рукам и шее, ей становилось ещё холоднее и тогда она обхватывала себя руками, впиваясь ногтями в кожу так, что хотелось кричать.
Это была болезнь.
Самая настоящая болезнь.