Дни Кракена
Шрифт:
Он помолчал немного и добавил неожиданно:
– Да и мы переживем ее ненадолго…
Северцев вытер лицо рукавом и шумно вздохнул.
– Ничего не поделаешь. Это иногда случается у нас в пространстве.
“О-о-о… о-о-о…” - жалобно звучало из-под простыни, покрывавшей маленькое неподвижное тело, вытянувшееся в кресле в дальнем углу кабины.
– Мы ничем не можем помочь ей?
– почему-то шепотом спросил Михаил Петрович.
– Не знаю.
– Беньковский вдруг яростно дернул себя за бороду.
– Не знаю! Я даже не знаю, что
Он опустил голову и устало добавил:
– Впрочем, это лучше, что она без памяти. Теперь уже все равно.
Раздался тихий металлический звон. Дверь, ведущая в кормовой отсек, распахнулась, и в кабину шагнул Ван Лао-цзю - осунувшийся, пепельно-серый, с плотно сжатыми запекшимися губами. Его узкие, потонувшие в воспаленных веках глаза на мгновение задержались на кресле, в котором лежала Валентина Ивановна. Михаил Петрович шагнул к нему. Ван слабо улыбнулся.
– Очень рад, Миша, - сказал он.
– Очень рад, что ты на ногах.
Он облизнул губы, сморщился, точно от сильной боли, и проговорил:
– Давайте сядем, товарищи, и кое-что обсудим. Дело в том, что мы падаем.
2. МЕЖПЛАНЕТНЫЙ БАКЕН
– Падаем?
– спросил Беньковский.
– Куда?
Северцев стиснул руку Михаила Петровича. Ван, с видимым трудом переставляя ноги, подошел к креслу, с которого только что поднялся Михаил Петрович, и сел, неестественно выпрямившись.
– Куда мы падаем?
– снова спросил профессор.
– На Ио? На Мальхиору?
Ван медленно покачал головой.
– Нет.
– Значит…
– На Юпитер.
На минуту воцарилось молчание. “О-о-о… о-о-о…” - тихо стонала Валя. Михаил Петрович слышал, как тяжело и часто дышит Ван. Беньковский закручивал бороду в косички. Северцев стоял, покачиваясь, подняв к потолку посеревшее, забрызганное кровью лицо.
– Вероятно, налетев на метеорит, мы потеряли скорость и направление. Может быть, есть и другие причины. Сейчас звездолет движется через экзосферу Юпитера. Точно определить скорость мне не удалось, но во всяком случае она не превосходит двадцати километров в секунду.
Северцев протяжно свистнул.
– Верная гибель, - пробормотал он.
– Верная гибель, - бесцветным голосом повторил Ван.
– Особенно, принимая во внимание, что всех наш их запасов горючего едва хватило бы, чтобы прибавить еще три-четыре километра. Мы много израсходовали, когда шарахались из стороны в сторону в метеорном потоке.
Все опять замолчали.
– А… Неужели двадцати с лишним километров в секунду недостаточно, чтобы оторваться от Юпитера?
– Двадцать с лишним километров!
– дрожащим фальцетом выкрикнул Северцев.
– Это же не Земля! Понимаешь, Миша? Не Земля! Забудь
– Понимаю, не кричи, - холодно остановил его Михаил Петрович.
– Мы идем по спирали, - Ван описал пальцем закручивающуюся спираль, - и через два-три оборота врежемся в метановые облака.
– И сгорим, - с нервным смешком добавил Северцев.
– На такой скорости и против вращения - сгорим, - согласился Ван.
– Но можно принять меры…
– Нужно принять меры.
– Беньковский твердо посмотрел Вану в глаза.
– Нужно постараться затормозить и…
– Зачем?
– Северцев протянул к нему руки.
– Мы обречены. Так уж лучше сразу…
Михаил Петрович раскрыл было рот, но профессор опередил его.
– Что значит “лучше сразу”?
– крикнул он.
– Почему это “лучше сразу”? Вы понимаете, что вы говорите, Владимир Степанович? Я не узнаю вас! Нам на долю выпала возможность первыми заглянуть в недра гиганта Джупа, а вы хотите добровольно отказаться от нее? Мне стыдно за вас. Ученый, межпланетник…
– Я хочу сказать, - упрямо проговорил Северцев, - что нет никакого смысла оттягивать неизбежную гибель. Это жестоко хотя бы по отношению к Вале!
Все невольно оглянулись на покрытое простыней тело женщины.
– Говорите за себя, когда говорите такие веши, - после короткой паузы, понизив голос, сказал Беньковский.
– Я уверен, что если бы Валентина Ивановна была в сознании, она ни за что не встала бы на вашу точку зрения.
– Браво, профессор.
– серьезно сказал Михаил Петрович. Он сопнул, скосил глаза и потрогал свой чудовищно распухший нос - Будем стоять до конца!
Северцев пожал плечами и отвернулся. Ван безучастно поглядел на него из-под опушенных век.
– Значит, решили?
– проговорил он.
– Хорошо. Я выжму из двигателя все, чтобы затормозить. Впрочем, за успех не ручаюсь.
– Разве управление работает?
– встрепенулся Михаил Петрович.
– Да… Я наладил там кое-что.
– Тогда… - Михаил Петрович смущенно переступил с ноги на ногу.
– Тогда мне не совсем понятно…
– Что именно?
– Прошу прощения. Может быть, я говорю глупости, но… Слушайте, если управление в порядке, то почему мы должны обязательно погибнуть? Почему бы нам не сесть на Юпитер?
Северцев сморщился, как от кислого, и махнул рукой. Беньковский оторопело дернул себя за бороду.
– То есть… как это - сесть?
– Да так. Как обычно садятся. Как садятся на Марс, на Луну, на…
– Сесть на Юпитер?
– Да, на Юпитер.
– Михаил Петрович говорил неуверенно, чувствуя, что “дал маху”.
– Разве нельзя?
– Милый юноша, - важно и с некоторым оттенком сострадания в голосе сказал Беньковский, - на Юпитер сесть невозможно, потому что… О, мой бог, ну просто потому, что негде!