Дни искупления
Шрифт:
Лорен не знал, радоваться ему или огорчаться.
Закрыл крышку гроба, выбрался из ямы. Трактором засыпал землю обратно, разровнял и утрамбовал. Когда он приехал на ремонтную станцию Армистеда, она уже закрылась. Поставив трактор на место, Лорен бросил ключи в почтовый ящик хозяина станции и поехал домой.
Дэбра не спала, дожидалась мужа за шитьем нарядов для церковного хора. Свет уличных фонарей, пробиваясь сквозь мексиканскую сосну, бросал причудливые тени на Лорена, выбивавшего пыль из одежды. Наконец-то он в своем убежище. Распахнул дверь. Из комнаты Катрины доносились мотивы
Он понемногу расслаблялся. Он дома.
Да, потрудился на славу. Посмотрел на часы. Двенадцатый час. Дочерям давно пора спать.
Зазвонил телефон. Лорен снял трубку. Звонил один из родственников Киприано, Кирано Домингос, с ним Лорен был мало знаком.
— Привет, Кирано.
— Привет, Лорен. Я вот по какому делу: мне надо передать кое-что твоему брату. Ты его скоро увидишь?
— Завтра утром.
— Это хорошо. Ты не слышал, что с моим пикапом «GMC»?
— С ходу вспомнить не могу. — Лорен заподозрил неладное.
— Он очень старый, я им редко пользуюсь. Пару месяцев назад в нем полетело кольцо цилиндра.
— Вспомнил. Джерри говорил, что заменит его. — Так и есть, подумал Лорен. Придется отдуваться за своего братца.
— Он взял у меня пикап, но с тех пор я его не видел. Я дал ему двадцать баксов за ремонт.
Лорен не сомневался, что Джерри к ремонту еще не приступал. Потребуется не менее двух часов.
— Хорошо, Кирано, я напомню ему.
— Машина мне нужна к пятнице. Собираюсь поохотиться на уток в выходные.
— Понятно. Я передам Джерри.
— Извини за беспокойство.
— Ничего. Пока.
Лорен положил трубку. «Еще одна забота, — мысленно проворчал Лорен. — Непутевый братец. Как видно, солгал я пастору на исповеди, сказав, что с семьей у меня все в порядке».
Музыка все грохотала. Лорен двинулся через проходную комнату к небольшой пристройке, сделанной для Катрины пять лет назад. Попасть туда можно было только через комнату Келли. Или через окно. Что иногда, к сожалению, и проделывала его старшая дочь с мальчишескими замашками.
Свою дверь она оклеила рекламными плакатами с бравыми мускулистыми молодчиками в джинсах «Рэнглер». Из-за двери неслись диссонирующие завывания какой-то арабской волынки. Лорен постучал.
— Пора спать! — крикнул он.
Волынка и барабаны притихли, послышался смех. Дверь открылась, улыбаясь, вышла Небесная со школьным портфелем в одной руке и джинсовой курткой в другой, за ней Катрина и Келли.
— Привет, шеф Хаун, — поздоровалась Небесная. Взглянув на грязную одежду Лорена, посерьезнела. — Где это вы так вымазались?
— Ты очень наблюдательна.
— Что вы делали?
— Так, кое-что. Это связано с моей работой.
— Подпишите петицию?
— Посмотрим вначале.
Через комнату Келли они прошли в гостиную.
— Обращение к сенаторам, — пояснила Небесная, — чтобы не заключали торгового соглашение с Англией до тех пор, пока Великобритания не будет выполнять конвенцию 1972 года об охране окружающей среды.
— Что за конвенция?
Небесная порылась в портфеле и достала помятые листки.
— Англичане сбрасывают в Атлантику вредные отходы, содержащие тяжелые металлы, ядовитые фториды,
— Да, не делает им чести.
Лорен прочитал короткий и простой текст. Убедительно.
— Миссис Хаун уже подписала, — сообщила Небесная.
— Я тоже подпишу. — Лорен извлек из кармана ручку, положил петицию на услужливо подставленный Небесной учебник алгебры и поставил подпись.
— Благодарю вас, — одарила она Лорена прелестной улыбкой. Катрина и Келли пошли провожать ее до двери.
Раньше, бывало, вспомнил Лорен, он подписывал только петиции местного значения: об установке фонарей около школы, о недопустимости сноса исторического здания, о закрытии заведения Конни Дювашель. Теперь же пошли петиции общенационального масштаба, часто затрагивая международную политику. В поддержку соглашения о пластмассах, о запрещении всяких вредных производств, против радиоактивных отходов, требование закрыть оленье ранчо Сэма Тор-рея, поддержка малых народностей Центральной Америки и Африки... Список можно продолжать бесконечно. Обо всех мировых проблемах жители Аточи узнавали со скоростью света. Весь мир опутан спутниковой связью.
Лорен восхищался Небесной, ее острым умом, чувством долга, не по годам обширными знаниями. Самая замечательная из всех девочек, когда-либо им виденных. Выросла бы она такой, если бы была его дочерью? Сомнительно. Она лишена настоящего детства, потому и повзрослела.
Катрине и Келли Лорен всеми силами старался обеспечить беззаботное детство. Совершенно безопасное, такое, каким оно и должно быть в его понимании у счастливых детей. Он, как сторожевая собака, охраняет их от малейших неприятностей. Ради их безоблачной жизни Лорен готов на все. Может быть, и на грех.
Заслышав шорох, Лорен за полсекунды очнулся от крепкого сна. Полицейский рефлекс. В спальню тихонько кралась Дэбра, стараясь не потревожить мужа.
— Сколько времени?
— Почти двенадцать. — Услышав его голос, она перестала осторожничать.
Лорен приподнялся на локоть.
— Репетиции еще будут?
— Нет. — Она стала раздеваться. — Сегодня мы ходили к Луису Джонсону. Выпили кофе, поговорили.
— Как дела в хоре?
— Отлично, если не считать несносного норова сопрано.
Лорен, улыбаясь, положил голову на подушку. В Аточе, к сожалению, была только одна женщина с голосом, подходящим для солирования, Санди Оделл. Об этом знали все, в том числе и она сама.
— Наступает ее звездный час, — рассуждала Дэбра, развешивая одежду на крючки на дверце шкафа. — Она не потерпит конкуренции. Если она в этот раз не станет примой, другого шанса у нее не появится.
— Ее Фил до сих пор безработный.
— А пособие по безработице ему скоро перестанут платить. Она работает не только в хоре. Если бы не помощь от фонда для бедных, им пришлось бы совсем туго. — Дэбра надела ночную рубашку, оправила ее на бедрах. — Я думала, музыкальный руководитель сегодня проткнет ее своей дирижерской палочкой.