Дни искупления
Шрифт:
— Там нет ничего интересного, это просто длинный тоннель с трубой внутри для разгоняемых частиц.
— А почему пульт управления находится так далеко от места столкновения пучков? — спросил Лорен, напрягая и потягивая ногу, пытаясь унять радикулитную боль.
— Дело в том, что здесь много всякой электроники, она дает наводки на чувствительные детекторы частиц. Поэтому все, что касается управления, отнесено подальше от детекторов. Информация с них снимается с помощью оптоволоконного кабеля.
Какой бы еще вопрос задать, размышлял Лорен, разглядывая обстановку необъятного помещения: дисплеи
— Не хотите взглянуть на «Крэй»? — предложил Стефенс. — Это наш суперкомпьютер. Впечатляющее зрелище.
Лорен захватил свои ксерокопии, и они втроем вышли в коридор. Мимо время от времени сновали бородачи в джинсах и спортивных майках, на ходу здороваясь с экскурсоводами Лорена. Троица вошла через одну из дверей в ярко освещенную комнату, уставленную столами с дисплеями. В центре на элегантной подставке стояла главная достопримечательность — пластмассовый прозрачный тетраэдр высотой менее метра с черной поликарбонатной начинкой. Словно родители, гордящиеся своим отпрыском, Стефенс и Курита благоговейно остановились перед «Крэем». На подставке красовался приклеенный неким шутником лист бумаги с надписью красным фломастером: «Здесь покоится Гейзенберг». Сверху из суперкомпьютера выходили прозрачные трубки охлаждающей системы.
— Ваш компьютер чем-то напоминает агрегат «Макдональдса», — пошутил Лорен.
— Так же быстро готовит, только не еду, а информацию, — в тон ему заметил один из лаборантов.
— А недавно, в пятницу утром, в него попал электрон высокой энергии, — с дурацкой серьезностью сообщил Стефенс.
— Да, я наслышан о сбое компьютера, — подхватил Лорен.
— Понимаете, кроме обычных электронов, составляющих материю, вся Вселенная заполнена невидимыми электронами с отрицательной энергией. Эту гипотезу высказал Дирак.
Лорен, не улавливая юмора, внимательно слушал.
— Так вот, иногда из этого невидимого моря вдруг выпрыгивает какой-нибудь электрон и вступает во взаимодействие с материей. С нашим «Крэем» это случается регулярно, раз в неделю. И тогда компьютер выходит из строя. — Стефенс с готовностью осклабился. — Представляете, какой он у нас нежный? Чувствует даже невидимое.
Затем они показали Лорену мастерскую Стефенса с валявшимися тут и там пакетами из-под картофельных чипсов. Оттуда перешли в конференц-зал, ставший буфетом и заставленный столами и торговыми автоматами. По пути Курита наукообразно убеждал Стефенса в необходимости создания мини-вселенной с помощью ускорителя.
— А как повлияет, — поинтересовался Лорен, — ваша новая вселенная на уже существующую?
— Взорвемся к черту, — порадовал Стефенс.
— Тогда искренне желаю вам неудачи в этом эксперименте.
— Чушь! — возразил Курита. — Все будет в порядке! — Затем доверительно посмотрел на Лорена. — За что я ценю своего коллегу, так это за его доскональное знание теории Калуцы — Клейна. Настоящий эксперт!
— Говори
— Понимаете, в чем загвоздка, — витийствовал Курита, — надо устроить эксперимент так, чтобы исчезли нужные компоненты пространства и времени. В начальный момент создания искусственной вселенной возникают девять пространственных измерений и два временных. А затем остаются три пространственных оси и одна временная, то есть четырехмерное пространство-время. Так вот, надо сделать так, чтобы наше пространство-время не пересекалось с пространством-временем новой вселенной. Тогда они никак не будут влиять друг на друга.
— Ну и как же ты собираешься воплотить свои бредни в жизнь? — ехидно поддел Стефенс.
— Ты ведь эксперт, подскажешь мне.
— Ха-ха. Жди. Когда рак на горе свистнет.
Зайдя в очередную комнату, троица обнаружила там Вильяма Пашиенса, все еще болтающего с кем-то по телефону. Лорен прислушался, но разговор не имел никакого отношения к интересовавшему его делу. Пашиенс усиленно убеждал кого-то выйти на сверхурочную работу, тот категорически возражал. Стефенс и Курита вышли в коридор, пылко продолжая разборку.
— Все посмотрел? — осведомился Пашиенс, повесив трубку.
— Кое-что увидел.
— Подвезти тебя до поезда?
— Конечно.
Лорен попрощался со Стефенсом и Куритой, пожав руки и поблагодарив их, и вышел с Пашиенсом под ослепительное солнце к автостоянке. Лужи высохли, от проливного дождя не осталось и следа. Лорен надел темные очки.
— Как прошла экскурсия? — с интересом спросил Пашиенс, заводя «блэйзер».
— Клоуны. Им не хватает только грима и приклеенных носов.
— Они всего лишь лаборанты. Тебе надо бы побеседовать с настоящими учеными. — Пашиенс вырулил со стоянки. — Как-то раз одному из этих парней я, помнится, «починил» машинку для сшивания бумаг. Он растерянно высунулся в коридор, а я как раз проходил мимо. Оказалось, в степлере просто кончилась проволока для скобок. Я в десять секунд вставил ее, и степлер заработал. Не Лаборатория, а дурдом. И откуда здесь берутся такие полудурки?
В каждой шутке есть доля правды, подумал Лорен. Пашиенс, наверно, неспроста иронизирует. Собирается провести кое-какие изменения в ЛВТ. Не в степлерах, разумеется.
Не поговорить ли с Джерниганом? Нет, не теперь, его надо загонять в угол, когда рядом нет сторожевых собак — его жены и Пашиенса.
— Ты видел Власика в маглеве? — спросил Пашиенс.
— Я там не встретил ни души.
— Жалко. — Пашиенс включил третью скорость. — Замечательная технология, а поезд пустует.
— Да, люди слишком любят свои автомобили.
— Некоторые все же, наверно, ездят поездом.
— Да. Из тех, кто живет в городе.
— Власик — физик-теоретик. Он приехал из Восточной Европы много лет назад. Очень любит кататься на маглеве, иногда весь день взад-вперед ездит. Особенно когда озадачен нелегкой проблемой. Сидит в костюме, при галстуке и смотрит на движущийся в окне мир. Утверждает, что это помогает ему лучше представить частицы с релятивистскими скоростями.
— Я его не видел.
«Блэйзер» миновал «Раскрытую симметрию» и подъехал к остановке маглева. Лорен вернул Пашиенсу карточку визитера и распрощался с ним.