Дневники
Шрифт:
"На всякий случай" занимался пересмотром того, что должно и не должно войти в будущее "полное" (более или менее) собрание моих писаний, писал распоряжения. Мучительно! Сколько ерунды и как небрежно напечатал я когда-то! Все из-за нужды.
13.V.42. Среда.
Весь день дождь, плывущий туман, свинцово-меловые зловещие тучи, холод. (А ночью перед этим часа два ужасная гроза.)
Будто бы взята Керчь.
23.V.42. Воскресенье.
Керчь давно взяли. Но Москва говорит, что возле К. все еще идут бои. Страшные
Последние дни уже лето. «…» И страх и тоска за Веру – опять неск. раз были боли, И она испугана, падает духом. Господи, спаси, совсем пропадаю.
Все хочу послать письмо Т. М. «Львовой» Толстой – и все не решаюсь.
Опять у нас в саду множество цветущих роз – и розовых, и белых, и пунцовых как пунцовый бархат – и вспоминаю с грустью, что в прошлом году я в это время еще писал (и вписал в "Натали" о такой розе).
Опять думал нынче: прекраснее цветов и птиц в мире ничего нет. Еще – бабочек.
26.V.42. Вторник.
Все кровь – уже дней десять. Чувствую себя ужасно, слабость страшная. Тоска, страх за Веру. Какая трогательная! Завтра едет в Ниццу к доктору, собирает свой чемоданчик… Мучительная нежность к ней до слез. «…»
3.VI.42.
Лето. Была дурная, неспокойная погода, теперь как будто установилась.
Май был необыкновенный – соверш. чудовищные битвы из-за Керчи и вокруг Харькова. Сейчас затишье – немцы, кажется, потерпели нечто небывалое. А из радио (сейчас почти одиннадцать вечера) как всегда они заливаются. Удивительно – сколько блядского в этом пении, в языке! Думаю все время: что же это впереди! Если немцы не победят, полная погибель их. Если победят – как может существовать страна, ненавидимая почти всем миром? Но и в том, и в другом случае – что будет со страной, у которой погибло все самое сильное чуть ли не с 15 лет до 50! А уже погибли миллионы и еще погибнут.
Франц. радио – нечто поразительное. Тонем во лжи и холопстве.
Мне, верно, уже не поправиться – переломилось здоровье. Едва таскаю ноги. Неужели и в прошлом году было то же? Нет, этого не помню. М.б., забыл?
Читал вчера и нынче стихи – Г. Иванова [ 228 ], Гиппиус. Иванов все-таки поэт настоящий (в зачатке). Г. ужасна. Мошенница.
7.VI.42. Воскр.
«…» Вчера письмо от дочери Анны Ник. Готье – приехала в Антибы, но "маму уже похоронили". Нынче все думал о тех прекрасных лесах вокруг Рокфора, по которым старушка спешила к автобусам. Не видеть ей их больше!
Иванов Г.В. (1894-1958) – поэт-акмеист, после 1922 г. – эмигрант.
1.VII.42. Среда.
Двенадцатый час вечера. В одиннадцать радио: Севастополь взят. Дорого, верно, достался!
Все время полное безволие, слабость, – ничего не могу, кроме чтения лежа. Перечитал первый том "Бр. Карамазовых". Три четверти – совершенный лубок, балаган. А меж тем очень ловкий, удивительно способный писака. «…»
Разгром англичан в Африке. Немцы уже в 100 кил. от Александрии.
Чем же все это кончится? Вот впереди месяц, два самых роковых для Европы – думаю, за эти 2 месяца выяснится.
14.VII.42.
В прошлую среду вырвал еще зуб.
Прекрасный день. Попытка начать что-н. делать.
Прочел (перечитал, конечно) второй том "Бр. Карамазовых". Удивительно умен, ловок – и то и дело до крайней глупости неправдоподобная чепуха. В общем скука, не трогает ничуть. «…»
18.VII.42.
Скучный день, тоска.
Немцы в России все идут вперед. В Африке начались бои "решительные".
И все слабость, безволие, безделие! «…»
11 часов вечера, радио: "положение Тимошенко катастрофическое". Что-то должно быть вот-вот новое, огромное. Все еще не верится, что все пропало.
19.VII.42. Воскр.
Видел новую луну. Холодно, тучи, перед вечером прошел дождь.
Шестого июля объявили, что взят Воронеж. Оказалось – брехня: не взят и по сегодня.
10.VIII.42. Понед.
Купался всего 2 раза пока – за все лето. «…»
В России ужасно, – кажется, правда гибель нынче: взят Пятигорск. Битва морская американцев с японцами – японцы трубят большую победу. Беспорядки в Индии – арестован Ганди и весь инд. конгресс, позавчера потребовавший ухода англичан из Индии. «…»
13.VIII.42.
Кончил перечитывать "Дневник" Башкирцевой. Вторая половина книги очень примирила меня с ней. И какая действ. несчастная судьба! «…»
1.IХ.42. Вторник.
Сухое лето, сгоревшие цветы олеандра. Еврейские дни дошли и до нас. В Париже, говорят, взяли 40 000. Хватают по ночам, 10 минут на сборы. И мужчинам и женщинам бреют головы – и затем человек исчезает без следа. Детей отнимают, рвут их документы, номеруют – будет без роду – племени, где-то воспитают по-своему. Молодых евреек – в бардаки, для солдат. У нас взяли, говорят, уже человек 700-800. «…»
2.IX.42.
Евреям (взятым) не дают пить.
Все грусть – о прошлой моей жизни здесь. Лоренские острова.
Перечитал Лоти "Fantome d'Orient". Скучно, длинно.
7.IX.42.
«…» Перечитываю "Любовь в жизни Толстого" Жданова [ 229 ]. Гадко – до чего обнажили себя и муж и жена насчет своей крайней интимности!
Взят Новороссийск. И все-таки думаю – вот-вот будет большое и плохое для немцев.
Жданов В.А. Любовь в жизни Льва Толстого. Кн. 1-2. М., 1928.
Расстреляли 5 прав«ославных» священников в Праге – будто бы участвовали в убийстве какого-то немца и "укрывали у себя рус. парашютистов".
16.IХ.42. Среда.
Все прекрасные дни. И все мука – тянет ехать в Cannes, Ниццу, видеть море, женщин, кого-то встретить, – одиночество страшное! – и все мысль: все это напрасно, будет только мука с автобусами – и мука воспоминаний моих прежних лет тут.
Ночи спокойные, теплые, с бледными звездами, с непрерывн. журчаньем сверчков и ночных цикад.