Дневник

Загвоздина Наталья Александровна

О ЛЮБВИ

Праведных же души в руце Божией…

Прем. 3, 1

1

То же человеческие отношения.

Они – золотая рыбка на глубине.

Из письма

Ботинок с холодным снежком уже тяжелеет как в детстве… В садке с несмышлёным снетком, которому некуда деться, живётся, покуда в реке оставит рыбак до докуки… Так биться не в Отчей руке излюбленной рыбке – докуда? Уже тяжелей, на исходе, с заснеженных горок на лёд слетать… Видно, истинно горек царапины

жёсткой налёт.

2

Не ходи за мною – в сон не ступлю твой, дальним краем не пройду по кромке дня, не коснусь черты вечерней. Я расту под небом – зонт убери. В себя играя, не прибавить, не отнять. Божий свет не светит вчерне. Мне дороже да и нет, жизнь всерьёз, судьба навеки, и дыхание – вдвойне запечатавшее веки. 19 февраля

НАСЛЕДНОЕ

1

Ожерелье – дедово. Непрощенье – отчее. Что с такими делать-то, коли делят отчерком радости – от горюшка, головы – от плечика жизнь? От ворот до горницы поищи ответчика! На цепи эмалево поднебесье вкраплено. Стерегися – мало ли! — набрести на грабли-то… Опояшусь чётками исцеленья ради-то. Непрощенье – чёрное. Ожерелье – прадеда. На цепи – не выдумка! — завещанье горнее. Ухватить обиду-ка да и вынуть с корнем-то! Отсекая сменное, не прейдёт нетленное. Погребальной лентою искупленье смертное. 15 марта

2

Непрощенье – тёмное, ожерелье – в патине, точно сажей тёртое. Будто в сердце впаяно. Сколько нас, обидчивых, не рассталось с серебром? День полёта птичьего в полыханье Севера. Где в земле, как водится, мирно деды сложены под крестами. Вольница — жизнь, и жизнь – заложница. А отец рассказывал о сияньи северном: полотне со стразами на подносе серебра. Так в груди, где холодно, жжёт огнём и лавою, обращая в золото неразменной ласкою. Золотым свечением нимб Отцов впечатанный, как восход – в вечернее, в эту быль печальную. 23 марта

Где ты?

Напрасен твой вопрос. Часов и географий не ведает душа, сторонняя столбу и привязи на нём, замку, запору – равно, звучащая зане свободная. Ста букв и нот поверх семи не ищущая всуе, на солнце и на тьму смотрящая в упор, и вовсе не за так замешенная в судьбы: добавленная нить в слагаемый убор. Но оторопь берёт от дерзости язычной своей, когда межи не ведают уста. Свободное дитя в коробочке яичной, какое сбережёт Родительский устав, спаси и сохрани! Времён и географий хоть сколько, хоть ни-ни – душа жива не тем: не долу, не в обход, в скрывающую темь не смотрит на черте последней из окраин. 19 марта

Ответ

По

марту побегу, снимая отрывные листы календаря, – весенний листопад идёт не за окном, скрываясь от ревнивой метелицы с дождём, бегущим по стопам. Мне совестно не дать тебе руки в ненастье, но помнишь? – гиацинт и свеж, и разноцветн. Под корень без поры его срезать не надо, не надо и души неволить, раз ответ не вырос напоказ, но копится и зреет, и обратится в плод, коль обретёт вопрос. Посеем и пожнём – порядок давний прост. Садовник в верный час готовый стебель срежет. 19 марта

* * *

Когда б вы знали, из какого сора растут стихи… А. Ахматова

К тому – вся праотцева жизнь, отеческий погост. Враги, и други, и родня, иной захожий гость. Чертёж глаголицы, клочок бумажный, ход времён. Тепло и правда, страх и дрожь, смертельное враньё. Сложенье и разлука душ, сложенье букв и слов. Святое бодрствованье, сон, невыразимость снов. И грех, и плач, и верный стыд, и воли Божьей знак. Любое вслушиванье, взгляд, сор, что ни взять, ни знать… Плывут по вечности Творца и попадают в снасть. 21 марта

Всяк человек…

Н. Афониной

Ничто не изменчивей слёз — на меру (безмерность), на тяжесть, и сладок их вкус, и солен, и горькой струною натянут. Знать, только не призрачный друг увидит в потоке прозрачном не в воду добавленный rouge [6] — зело «утешенье» незрячим… Ничто не настойчивей слёз, насквозь проходящих чрез вехи утробы, гортани, желёз, чтоб вытечь рекою за веки… И там, на исходе души, навзрыд, разливаясь, как устье, несутся – в безбрежность… Ушиб — былинка, соломенный кустик — бывает, отводят… И тих уже океан… Мирным руслом до времени следуем… Грустно. Счастливо. Впадая – в стихи. 23 марта

6

Красный (фр.).

На гибель Георгия Гачева

…вот когда я бешено бегу и не знаю, куда я бегу, надо остановиться…

Г. Гачев

Он был – почти не наш, не человек, не птица, почти – не здесь, не там, не пеший, не с крылом. Не как собрат, умел и воздухом напиться, ходить – и вкривь и вкось, и прямо – напролом. Он был как старый грач, потрёпанный грачонок, ненужный, как портфель затёртый видовой… знакомый с тем и сем, бормочущий о чём-то, раскланиваясь вслеп с писательской вдовой… Его не стало. Век – другой, где нам – не место. Не случай – что за вздор! Подайте паровоз! Здесь поле поросло Борисово – не местным растением… Пора. Со временным – поврозь. 24 марта

* * *

Кто ж скажет – почему? И для чего? И разве дано узнать – зачем? Когда ответом – жизнь, от чрева до кончин прожитая, и разность не делится в размен. Бесславные бомжи, мы бесприютны так, как Праотец, слезами оплакавший у Врат разлуку и судьбу. Душа обожжена, как кожица слезает за слоем слой – и ближе к заветному Суду. 24 марта

Там я…