Дневник
Шрифт:
«Итан…»
«Да пошла ты нахер».
Это и правда станет мне уроком.
1 ноября 2004.
В этом году на Самайн в Луизиану поехала Вирджиния Уйат.
Лорна, ожидаемо, остереглась там появляться, навязывала исполнение «почётной» обязанности мне, но я послал её подальше.
Мы с сентября практически не разговаривали, но я постоянно чувствовал её полный осуждения взгляд.
Я догадался, что её предложение поступило не просто так. Это — часть урока, чтобы закрепить «пройденный материал». Я должен был
До этого дня. Сразу по возвращению в Салем Вирджиния примчалась к нам, чтобы поделиться свежими сплетнями. Ей было, что рассказать.
Мэл посетила приём у Луизы, и заявилась туда в качестве новой Верховной юга.
Времени даром она не теряла — не только вернула себе власть над луизианским Ковеном, но и показательно казнила всех, кто пытался тому воспрепятствовать, обвинив их в сговоре с черноглазым монстром. Чушь, конечно, несусветная, но сёстры слишком бояться её только из-за фамилии, чтобы высказать возражения.
Мелиссе пророчат стать ещё более могущественной, грозной и устрашающей, чём её мать.
Умница Мэл. Ведь всяко лучше, чем… как она там сказала? Стать… «подстилкой» или «инкубатором». Бр-р-р. Худшей матери для ребёнка и не придумаешь.
Да никогда в жизни! Мне это не всралось, ни с Мелиссой, ни с кем-либо вообще. Нужно всерьез озаботиться вазэктомией или магическими способами уберечь себя от такой перспективы. У южанок есть снадобье, но, вроде, оно годится только для женщин. Как бы добыть рецепт, чтобы переработать его под себя?
Пусть я буду последним Уокером и наш идиотский род, со всей его кошмарной, тяжёлой историей, скелетами в шкафах и бесконечным ужасом, наконец-то прекратит своё существование.
Уходя, Вирджиния, шепнула, что Мелисса передает мне привет. Это, конечно, не осталось без внимания Лорны. Она так… нехорошо посмотрела. И всё-таки удержалась от комментариев. Я и без того знаю, что она себе думает, хотя не умею читать мысли.
«Я же тебе говорила».
Или что-нибудь в таком духе.
21 ноября 2004.
Мы с Лорной потихоньку стали разговаривать, но недолго и на отвлеченные темы. Она всячески избегала касаться грядущего Посвящения, хотя с её стороны было бы мило приоткрыть завесу тайны и намекнуть, к чему стоит готовиться.
В последние дни она была сильно на взводе. Сорвалась на Шейна, стоило ему позвонить, чтобы справиться о моих планах на день рождения.
Лорна битый час орала в трубку без остановки, так что мне пришлось перезвонить и извиниться. Папаша не подарок, но не виноват, что угодил ей под горячую руку. Шейн осторожно спросил, не надумал ли я всё-таки вернуться в Л.А., раз с мамой творится «что-то неладное», а её саму определить в подходящее медучреждение с круглосуточным наблюдением. Для её же блага. Он, наверное, решил, что у неё поехала крыша.
Да, старик, ты прав. Она безумна. Только
Посвящение стало заключительным аккордом самой, наверное, поганой осени в моей жизни.
Накануне я основательно забурился в старые тексты, внимательно проштудировал и «Malleus Maleficarum», пытаясь предположить, что из себя представляет обряд, но только злился на путанную средневековую латынь, да зря нагонял на себя страху.
В одном я не ошибся: Посвящение мне не понравилось. Я как в воду глядел.
Мы потащились ночью в какую-то глушь. Картинка, как из фильма ужасов: между деревьев лежали полосы тумана, а лесное озеро призрачно поблескивало в лунном свете. Вокруг воды выстроились фигуры в белых одеждах, будто светящиеся в густой ноябрьской темноте.
Мама приказала мне раздеться и всучила в руки белый балахон, как и у остальных. Я уже было обрадовался, что не придется светить перед ведьмами голым задом, но, как потом выяснилось, рано. В ответ на мой гневный взгляд Лорна шепнула, что таковы правила, деваться некуда.
Изо рта шёл пар, и над поверхностью озера стелилась лёгкая дымка, вода была и то теплее, чём воздух. Слабое утешение, ведь я уже догадался, что они задумали. Мне предстояло самому проверить, какая там температура.
Да, всё так. В кустах у берега была подготовлена лодка. Мы отплыли подальше на глубину. Мама наконец-то расщедрилась на объяснения:
Эта традиция берёт начало со времён процессов над ведьмами в колониальном Массачусетсе. Такому испытанию подвергались всё, заподозренные в связи с Нечистым. Невиновные камнем шли ко дну, их праведные души прибирал к себе «милосердный» Господь, но колдуны и ведьмы всегда выживали. Вода даровала им новую жизнь. Бонусом к ней, правда, шла путевка на виселицу. (Но это я добавил от себя, мама такого, конечно, не говорила).
Какое-то безумие.
Я оценил свои шансы, как мизерные. Как минимум, я не умею плавать. Я ненавижу воду! Тем более тёмную, холодную воду, которую фантазия волей-неволей населяет мистическими чудовищами и неведомой хтонью. На дворе, на минуточку, стоит конец ноября. Утром трава белая от инея.
Но, как оказалось, это не всё. Ведьмы наказали снять балахон и сигать за борт голышом, но перед этим ещё и напялили мне на голову какой-то вонючий мешок. Он был довольно туго затянут — верёвка тут же врезалась в шею, как удавка. Недаром я упомянул виселицу.
Не знаю как, но мне удалось выплыть. Я неслабо нахлебался воды, но как-то совладал с координацией движений, хотя чувствовал, как всё сильнее коченеют руки и ноги. Тело сковал невыносимый, парализующий ужас. В такие моменты инстинкты сильнее нас. Захочешь уцелеть — шагнешь за пределы своих возможностей.
Но, кроме всплеска адреналина в крови, я не ощутил каких-то разительных перемен. Ни видений, ни голосов, ни прозрений. Передо мной не предстал Дьявол с предложением склониться, облобызать его зад и подписать кровью контракт на свою бесполезную душу.