Дневник
Шрифт:
Но это потом, пока нужно оснастить квартиру всем, что может пригодиться:
Книги, которые нельзя держать в Салеме. Ещё один мобильный для связи с Мэл. Другой ноутбук, потому что исчезновение старого из особняка неминуемо повлечёт за собой вопросы. Может купить пробковую доску, чтобы наглядно фиксировать результаты. Или это уже перебор?
Всегда хотел иметь пробковую доску, как в детективах. Но не так сильно, как «свою» квартиру, о которой не будет знать Лорна.
20 мая 2004.
Черноглазый
«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».
Пока нет возможности приступить к делу, обдумываю его слова так и этак. Перебираю в голове все подробности прошлой неудачной попытки, чтобы выявить слабое место, и потихоньку собираю информацию. Накануне выпускных экзаменов можно пропадать в библиотеке сколько угодно.
2 июня 2004
Прошло два года.Меня уже так не штормит, как раньше, но всё равно хожу сам не свой.
Всё решаю, куда пойти по такому случаю — на остров или на кладбище, к живой или мёртвой Джуди. Все осложняется тем, что накануне выпуска Лорна сделалась особенно подозрительной. Наверное, думает, что я планирую всё-таки сбежать к Шейну, потому что вопрос с колледжем по-прежнему висит в воздухе.
Но нет, я ошибся, тут что-то другое.
За завтраком Лорна будто бы невзначай бросила:
«Я рада, что ты больше небеспокоишьсяиз-за той девочки»
Ага, как же. У меня память, как у золотой рыбки, я уже всё забыл. Забыл, что натворил, пусть и ненамеренно. Но пусть считает подобным образом. Или нет — ведь она не просто так завела об этом речь. Ведьмы ничего не делают без причины. Тем более Лорна.
«Она, кстати говоря, больше не появлялась?»
«Нет. Она мертва, откуда ей взяться? Я не уверен, что вообще тогда её видел».
«Но ятожееё видела».
«Это была коллективная галлюцинация»
«Не иначе».
Так она намекнула, что догадывается. Не знаю, сколько ей известно, но всё это очень плохо. А я то наивно думал, что мои походы на остров остались незамеченными, что мне удалось переключить её внимание на Шейна, Мелиссу и другие вещи.
Пришло время подготовить план Б. У меня уже есть для него наработки, придется в срочном порядке доводить их до ума. Не ровен час, Лорна прознает и о квартире, и о моих экспериментах, и о договоре с отцом… и пиши пропало.
18 июня 2004.
И никому не расскажешь про наши «игрища» с матерью, кроме этого дурацкого дневника. А жаль. Это довольно занятно.
Я основательно готовился к показательному выступлению. Всё-таки одно дело — устраивать истерику, другое — изображать истерику. Сам не ждал, что у меня так правдоподобно получится напустить на себя трагического пафоса. Сколько же в моём лице потеряла школьная театральная студия, когда я её бросил! Зато пригодились кое-какие навыки, приобретённые там много лет назад.
Я сказал
Бах. Минус одна антикварная ваза. Мне не привыкать, за годы маминых экспрессивных проявлений я неплохо научился уворачиваться от барахла, попавшегося ей под руку. Иногда мне кажется, что Лорна тоже ненавидит этот дом и получает особое удовольствие, круша его убранство. Возможно, она просто устает держать на лице маску невозмутимости. Эмоции никуда не деваются, они томятся внутри и ищут выход. Со стороны она кажется очень спокойной, отмороженной и совсем бесчувственной, но я то знаю, какая она вспыльчивая. Это у нас семейное.
Я выслушал её гневные вопли и продолжил.
Я не в восторге, что вытянул «счастливый» билет и унаследовал магию. Я хочу жить простой человеческой жизнью, как это делали все мужчины в нашей семье. «Незримый мир» принадлежит женщинам, вряд ли ведьмы захотят подвинуться. Они ненавидят перемены. Меня не примет даже наш Ковен, что говорить об остальных… Не лучше ли отступить, пока не поздно? До Посвящения. Там, вроде как, уже не будет другого пути. Хотя бы попробовать.
Лорна заявила, что с этим я опоздал. Я слишком много знаю, меня никто не отпустит.
Она хотела сказать, что сама меня не отпустит. И все же я принялся торговаться — просил несколько лет. Я поживу у отца, получу образование, поработаю, а там посмотрим. Мне нужно время. Немного времени.
Тогда Лорна прикинулась, что смирилась. Несколько лет, так несколько лет.
«Но я буду очень по тебе скучать».
Из неё обычно тёплого слова клещами не вытянешь. Это — запрещённый прием. Но я хорошо знаком с её уловками. Одна из них:
Хочешь удержать, сделай вид, что отпускаешь.
Чувство вины сделает всё за тебя.
25 июня 2004.
С небольшой сумкой и школьным аттестатом на руках я поехал в Л.А.
Шейн встретил меня в аэропорту. Он сильно удивился моему решению переехать к нему. Я, вроде как, не собирался. И не сказать, чтобы старик обрадовался. Он про тот эпизод с дневником уже и думать забыл.
Лорна ходила последние дни несчастная, бледная, как привидение, и постоянно драматически вздыхала. По ней самой любительский театр плачет. Всучила мне красивое издание «Смерти Артура» Томаса Мэлори в качестве «прощального» подарка. Будто я не в другой штат собрался, а на луну. С этим толстенным фолиантом полупустая сумка заметно потяжелела.