Дневник
Шрифт:
«На тот моментеёне было в этом мире», — спокойно сказала тень.
Она повернулась и тоже посмотрела на зеркало. Оно отражало нас с Джуд, у Камилы же не было отражения, но я точно знал, что она не вампир. Она — что-то другое. Что-то, с чем мне не стоило иметь никаких дел.
Я сам виноват, что всё это случилось.
Без сомнения, Джуди тоже винила меня, потому упрямо игнорировала мое присутствие. Она удостоила меня лишь быстрого взгляда на прощание, прежде чем сотворить портал.
«Пожалуйста,
Они шагнули в жидкое серебро и исчезли.
2022
24 декабря 2022.
Особняк всё такой же, какой и был, словно время над ним не властно. Но его внешний облик обманчив: внутри воцарились разруха и запустение. Хрустальные люстры померкли под слоем пыли, на потемневших портретах не разобрать лиц, а мебель облезла и отсырела.
Внутри пусто и холодно. Котёл не работает. Электричество удалось включить не с первой попытки.
Оставленный дом устал дожидался возвращения хозяев и был не очень-то рад нас видеть.
«Предстоит много работы», — мрачно заключил я, оценив масштабы бедствия. Ничего, разберёмся. Где наша не пропадала?
Эрвину тоже не привыкать: это далеко не первая старая рухлядь, в которой ему доводилось бывать, пока мы колесили по всей стране. Просто очередная старая рухлядь, и не важно, чьи предки здесь жили веками, наши или чьи-то ещё.
Эрвин с азартом пустился обследовать территорию и выбирать себе комнату, пока я занялся починкой котла и решением насущных вопросов.
Если к приезду Мелиссы не будет отопления, она меня точно прикончит, и сын останется сиротой. Вероятно, он только порадуется, ведь вместо занудного папаши о нём станут заботиться крестная
фея
ведьма и весёлый дедушка, но скорее всего, с ними парень быстро лишится зубов или заработает сахарный диабет. Шейн и Мэл только и делают, что потакают любой прихоти Эрвина. После общения с ними он всегда делается капризным и абсолютно неуправляемым.
Я уже пожалел, что позвал Мелиссу отметить Рождество, ибо предчувствовал, какие будут последствия у её педагогических методов, разгребать которые потом буду я. Но с другой стороны её приезд отвлечёт Эрвина от грустных мыслей, а ему не позавидуешь. Из-за частых переездов он одинок, вынужденный бросать друзей и срываться с места вместе со мной. Из-за последней подруги он переживает особенно сильно, и, кажется, в неё втюрился. Всю дорогу я слушал про какую-то Мэнди, наверное, оставленную в Орегоне. Имена его бывших друзей перепутались у меня в голове. Стоило бы завести отдельный блокнот, чтобы хоть как-то в них сориентироваться.
Да и Мэл… не молодеет. Она по-прежнему верховодит ведьмами, лишь иногда развлекаясь короткими интрижками, ни одна из которых не дала плодов. Она не собирается замуж, а детей у неё нет. Договор, заключённый между нами когда-то, давно утратил силу. Пусть и нехотя, но Мелисса признала, что не справилась со своей частью соглашения, что освободило от сделки и меня.
Мэл не порывалась заменить Эрвину мать, но из неё вышла недурная крестная. Он души в ней
Лишь заслышав хруст снега под колесами автомобиля, он помчался её встречать. В чёрной шубе Мелисса напоминала медведя гризли, который вышел из леса на поиски пропитания. Впрочем, она и правда живёт в лесу и питается чёрте-чем.
«Какой же тут дубак! — конечно же, возмутилась она, — на улице и то теплее! Злоебучий склеп».
«Мэл, следи за языком», — осудил я вместо приветствия.
«Зато здесь можно играть в прятки!» — встрял Эрвин с присущим ему непрошибаемым оптимизмом. По характеру мы с ним полные противоположности, но в остальном невероятно похожи. Мелисса, помнящая меня в детстве, не раз задавалась вопросом: не заблуждался ли я, считая, что он — не мой ребёнок. Мне не хотелось опять поднимать эту тему, но из-за всех совпадений я и сам стал сомневаться.
Например, он тоже левша, хотя я, в отличие Лорны, не заставляю его переучиваться, считая это чем-то позорным. И многое, многое.
Как бы там ни было, это всё равно не имеет значения.
Он — мой сын.
«Давай сыграем! — оживилась Мэл, — я хоть согреюсь. Только осторожнее, малыш. Тут водятся привидения».
«Привидений не бывает!» — со знающим видом возразил Эрвин. Ещё бы! Про каждый второй дом, где мы жили, говорили нечто подобное. Как по мне, лучше бы в них жили призраки, чем крысы и тараканы, которых очень утомительно изводить.
«Скажи это неуспокоенному духу своей бабули, — сказала Мэл, — ну, начали!».
Она стала считать.
Набегавшись по дому, они уехали за ёлкой и другими необходимыми праздничными атрибутами, а я пока привёл в чувства котёл и накрыл ужин. Утомлённый дорогой и обилием впечатлений, Эрвин задремал прямо на пыльном диване в гостиной. Я отволок его в самую теплую спальню, и задержался, чтобы пожелать спокойной ночи.
«Пап, не выключай свет», — взмолился он. В его просьбе не было ничего удивительного, ведь многие дети боятся темноты, но Эрвину, опять же, не впервой засыпать в жутком старом доме.
«А то Мэнди испугается, когда придёт».
«Почему Мэнди должна прийти к тебе ночью? — заинтересовался я, — она что, как Санта Клаус?»
«Ага, и даже лучше», — зевнув, сказал Эрвин и уснул.
Я покосился на зеркало в углу, отражение в котором из-за тканевого абажура было населено сонмом теней, но тут же себя осадил: эта Мэнди слишком прочно засела у Эрвина в голове, вот он и грезит о ней, находясь за три тысячи миль. Конечно, ему бы хотелось, чтобы она пришла. В Орегон мы уже не вернёмся. Я предпочитаю нигде не задерживаться.
«Как он?» — спросила Мэл, устроившаяся у камина с бокалом коньяка. Выпивать одной ей не хотелось, но она рассудила, что маленькая порция не убедит меня в её прогрессирующем женском алкоголизме.
На мою компанию рассчитывать не приходилось: я много лет не брал и капли в рот.
«Лежит и фантазирует о какой-то девочке», — отчитался я.
«А не рановато ли ему заниматься рукоблудством?» — изумилась Мелисса.
«Мэл! — рассердился я, — ему десять! Он пока понятия обо всём этом не имеет».