Дневник В. Разрыв
Шрифт:
Перспектива пожить за счет Роджера, или, вернее, за счет его будущих алиментов, показалась мне соблазнительным запретным плодом. Причем экзотическим. С пятнадцати лет я работала и даже представить себе не могла, что останусь без места. Несколько раз я робко намекала, что могла бы вроде посидеть дома с Питом, но Роджер всегда с презрением отвергал такую возможность. «Ты шутишь, — фыркал он. — Какая из тебя домохозяйка? Смех один». Я-то думала, он не хочет терять семейный доход, а он просто хотел, чтобы дом был свободен и можно было спокойно крутить свои шашни.
Вспоминаю всех знакомых мамочек-домоседок. Эти яркие женщины незаурядных способностей, кажется, созданы для того, чтобы жить на зарплату
— Шутишь? Это не жизнь — малина.
Бонни Уэб-Уилсон была архитектором в Чикаго, пока ее мужа не перевели сюда. Она могла бы найти новую работу, но решила использовать переезд как возможность отдохнуть от постоянного стресса и высоких требований профессии. Теперь она ужасно занятая мама и активная участница отряда бойскаутов своего сына.
— Ты такая же неуловимая, как всегда, — подколола я ее однажды. — Неужели ты теперь занята меньше?
— Не меньше. Но это нужная занятость, — объяснила она. — Я уделяю много времени малышу, никаких стрессов и страхов нет и в помине.
Мне интересно только, не свалятся ли на меня новые стрессы и страхи, если изменить жизнь таким образом.
На сегодня все.
В.
16 декабря
Я страшно запаниковала в приемной Омара Слаадка. Меня бы наверняка вывернуло, но желудок был пуст. Вечером удалось проглотить только половинку мандарина.
Я, как могла, старалась успокоиться, пока не вышел Омар. По телефону у него был, по правде говоря, очень чувственный голос. Видимо, во мне все-таки осталось еще что-то живое, женственное, и оно властно диктовало желание нравиться. Сунула в рот леденец с корицей и стала ждать дальше. Осмотрелась по сторонам, принимая вполне презентабельный вид, и с выражением сказала себе: «Я сижу в приемной специалиста по бракоразводным процессам. По бракоразводным процессам. Этот человек поможет мне официально расторгнуть брак. Теперь это не туманные планы и не запальчивые угрозы, брошенные Роджеру в лицо. Это реальность».
Омар Слаадк выскочил в приемную. Подтянутый, элегантный мужчина лет пятидесяти. Один из тех, кто сдался на милость наступающей лысине и сбрил оставшиеся волосы (я это обожаю) вместо бесполезной героической борьбы за редеющую растительность. Гладкий купол придавал ему внушительный, немного грозный вид. Седеющая бородка, острые белые зубы и орлиный нос.
— Миссис Райан! Рад вас видеть. Проходите, пожалуйста.
Он крепко пожал мне руку, коротко улыбнулся, и мне стало ясно: с юристом повезло.
Около часа мы обсуждали законы о разводе (интересные), его послужной список (безупречный) и сто прейскурант (дорогущий). Я выписала приготовленный чек на его имя (3000 долл.) и вышла из офиса гораздо спокойнее, чем вошла туда. Но пока добралась домой, снова упала духом. Не знаю, что меня больше гложет: то, что мой брак распадается, или то, что он распадается недостаточно быстро? Омар посоветовал мне держать ухо востро, пока не будет собрана вся информация об имуществе Роджера. Он дал мне координаты детектива, который, как обещал Омар, за сорок восемь часов из-под земли достанет все, что касается моего мужа. Понимаю, это необходимо, но боюсь тратить деньги.
На
В.
17 декабря
Сегодня я пошла на вечеринку, посвященную будущему рождению ребенка. Все это устроила вездесущая Линетт Коул-Чейз. Будущую маму — молодую женщину по имени Дженнифер Дэвис — я даже не знала, но хотела, пользуясь случаем, посмотреть на своих соседей. Я ни разу не сталкивалась с ними за шесть лет, что живу в этом доме, никого не узнала бы даже в лицо. Да и с чего, собственно, мне их узнавать? Утром они выезжают из гаражей в машинах с тонированными стеклами, вечером приезжают обратно и даже двери в гаражах сами не закрывают: они автоматические. Не копаются в саду, не выгуливают собак, не гуляют сами. В прошлом году мы обменялись адресами и телефонами с отцом одноклассника Пита — мы состояли в родительском комитете и должны были собрать на что-то деньги. Смотрю на его адрес… Он живет на моей улице! Ни разу его в глаза не видела. Впрочем, с некоторыми из соседей я все же встречалась однажды, в прошлый Хэллоуин, когда мы ходили с Питом по домам за сладостями в костюмах вампиров. К следующему Хэллоуину я уже забыла их лица.
Спросила Дженнифер, как они хотят назвать малыша.
— Если будет мальчик, то Трей, — сказала она, — а если девочка, то Локия.
— Локия? — Я решила, что ослышалась.
— Да. Это мы с мужем придумали. — Она горделиво улыбнулась. — Похоже на имя греческого бога — Локи.
Даже тогда я догадывалась, что лучше не раскрывать рта. Но это меня не спасло.
— Вы твердо решили остановиться на этом имени? — начала я, стараясь не нарушить беззаботный тон беседы. — Дело в том, что… Понимаете, выделения из влагалища в послеродовой период называются лохия. Звучит очень похоже.
— Что, простите? — спросила Дженнифер.
— Н-ничего. Просто так. Кстати, Локи не греческий бог, а скандинавский. Просто к слову пришлось.
Никто ничего не сказал. Очень скоро я отправилась восвояси.
На сегодня все.
В.
18 декабря
Только что выпила первую дозу прозака, антидепрессанта, — полтаблетки, 5 мг. Ощущение краха не отступает, придется выбрать путь наименьшего сопротивления. Это еще больше меня бесит. Если Роджер оказался подонком, почему я-то должна сидеть на таблетках? Знаю, у меня депрессия. Я не чувствую удовлетворения от жизни, ее маленькие радости перестали трогать меня. Постоянно раздражаюсь, чувствую себя как выжатый лимон. И ничего не ем (если не считать кружочков шоколадного рулета).
Холли говорит, примерно через месяц я начну чувствовать себя лучше. Будем надеяться. Не ради себя — ради Пита. Я знаю, как влияет на ребенка депрессия кого-то из домашних.
На сегодня все.
В.
18 декабря, продолжение
Захватила половину подвала под маленький офис. Надеюсь, это доброе начало, — я решила заиметь частную практику на дому! Купила комп, принтер, сканер и компьютерный столик, телефон с дистанционной трубкой, лампу, радиочасы. Прочесала газетные колонки и нашла ксерокс всего за семьдесят пять баксов! Менеджер в агентстве недвижимости, которая мне его продала, уверяла, что ксерокс в отличном состоянии. Роджер сдержанно высказал мне свои сожаления по поводу крупных трат, но я была непоколебима: хочу работать дома, «чтобы быть поближе к тебе, дорогой». Он с подозрением покосился на меня, но рта не раскрывал.