Дневник порнографа
Шрифт:
– Устраивали, устраивали! Это вы теперь так говорите!
– Приятель, я не лгу! С какой стати? Уверяю вас, никакой вечеринки вчера не было.
– Тогда почему в пабе было полно девушек из "Эйса" и все они смотрели на меня?
– Не знаю... Вы ошиблись. Это все, что я могу вам сказать. И потом, вряд ли девушки из "Эйса" были в вашем пабе, потому что... э... они все сейчас в Америке, где мы снимаем наш календарь.
– Неправда! Вчера вечером они все пришли в "Баджер Армз" и ждали от меня ответного жеста. Я не сообразил, поверьте! Не сообразил! Только
– Послушайте, мы не устраивали никакой вечеринки. Зачем? С какой стати?
– Не знаю! Я сам никак не могу это понять. Наверное, поэтому-то я ничего и не сказал. От неожиданности. Извините!
Парень предлагал возместить часть расходов, и Пэдди задумался: а не обчистить ли его? Ведь вздумай тот жаловаться, никто ему не поверит. В конце концов Пэдди сказал, что извинения приняты. На этом все и кончилось. Во всяком случае, в "Эйсе" о том парне больше ничего не слыхали. Правда, напоследок он сказал: "Ну хорошо, спасибо. Пишите обо мне и впредь".
– Он входил в специальную премьер-лигу для психов, – закончил свой рассказ Пэдди.
– Не так давно у меня был похожий случай, – сказал Мэтт. – Как ни удивительно, с бабой. Она хотела узнать, почему мы всем моделям приклеиваем ее лицо. Это ломает ее личную жизнь и карьеру. В Стокпорте живет, не где-нибудь.
– Вам-то что! Лестер-сквер и Стокпорт далеко! А этот придурок здесь, за углом, и знает меня в лицо. Как думаете, он вернется?
– А ты думал! – ухмыльнулся Пэдди. – Обязательно вернется! Теперь ты не скоро от него избавишься...
Колин Дэиш удивил меня только одним: своей терпеливостью. Его не было целых десять дней. Наверное, все это время он мастурбировал и ждал телефонного звонка, которого ему не суждено было дождаться. А потом не выдержал, оторвал задницу от стула и пошел выяснить, что это мы так задержались.
– Тебя тут дожидается твой приятель, – услышал я в трубке голос Уэнди.
Вот так. "Твой приятель". Ни пояснений, ни предупреждения, а просто: "Твой приятель". Я неторопливо прошел к дверям, ожидая увидеть одного из "приятелей", а вместо этого столкнулся нос к носу с человеком, которого я хотел видеть меньше всего на свете, даже если бы мне предложили на выбор всех обитателей нашей планеты.
– Ах ты, сука! – прошипел я, проходя мимо Уэнди. – Ты почему ничего не сказала?
– Что? Мне с ним возиться? Как бы не так! Он твой приятель, не мой.
Я прошел сквозь автоматические двери, и Колин протянул мне руку.
– Дай, думаю, заскочу, а то что-то от вас ничего не слышно. Может, вы мне звонили, но не застали? – спросил он нервно.
– Нет, мне очень жаль, но мы вам не звонили.
Вдруг я осознал, что простого способа избавиться от него не существует. Он пришел сюда надолго, и совершенно не важно, сколько раз я его отфутболю. Колин будет приходить до тех пор, пока мы не сведем его с Джерри – что само по себе невозможно. Мне придется задушить это на корню, а не дожидаться, пока история станет совсем уж глупой. Не очень-то заманчивая перспектива. С виду он не из тех, кто хорошо принимает плохие новости. Хотя было видно, что у него, как это
– Говорите, никто вам до сих пор не звонил? – спросил я.
– Нет. Во всяком случае, я ничего не слышал.
– Досадно, досадно... Но я не имею к этому отношения; звонить вам должен был фотограф.
– По какому поводу? Он хочет пригласить меня к себе в студию?
– Ну... Боюсь, что нет. Видите ли, мне очень жаль, и я тут совершенно ни мри чем, однако фотограф просил вам передать, что, как ему кажется, он не сможет вас снимать.
– Что?! Почему? – У него отвисла челюсть.
– Ладно... Мне очень жаль, поверьте, я на вашей стороне, и все же он считает... Он сказал... В общем, он сказал...
И тут меня осенило:
– ... что мы не снимаем мужчин! Я серьезно, мы действительно их не снимаем.
Я кинулся к Уэндиному столу и схватил номер "Блинга".
– Гляньте! Сплошные женщины и ни одного парня, вообще ни одного, видите? Мы фотографируем только женщин.
– Так ведь эта девушка сказала, что если я принесу свои фотографии, то мне разрешат фотографироваться с Джерри!
– Я думаю, она выразилась несколько иначе. Если вы принесете фотографии, на которых вы и Джерри, то мы на них поглядим.
– Нет! Она сказала не так! Она сказала, что я смогу фотографироваться вместе с Джерри, если принесу свои фотографии!
– Послушайте, не важно, что она сказала, потому что она всего лишь секретарша. Сейчас с вами разговариваю я, и мне очень жаль, но дела обстоят именно так. Мы не фотографируем мужчин, мы фотографируем только женщин.
– Почему? Так нечестно!
– Почему? Потому что таковы желания наших читателей. Ведь вы покупаете наш журнал? Найдя в нем одних мужиков, вы обрадовались бы?
– Среди читателей есть и женщины. Их желания тоже надо учитывать!
Я чуть не спросил его, давно ли он смотрелся в зеркало ("тощий вонючий заморыш!"), и все-таки остался в рамках приличий.
– Женщин среди наших читателей немного. В основном это мужчины.
– В основном?
– Да, мужчины и лесбиянки.
На самом деле это не так. Согласно исследованиям рынка, существует немало женщин, считающих свою ориентацию традиционной и читающих наши журналы, хотя что они понимают под "традиционностью" – поди угадай. Поставим вопрос так: если вы застукали меня дома за чтением "Последних известий из мира мужских членов", насколько "традиционным" вы меня сочтете? Впрочем, нет никакого смысла путать этого ублюдка больше, чем он уже запутался.
– А вдруг, если там будут и мужчины тоже, женщины начнут вас покупать?
В его голосе звучала надежда.
– Очень сожалею, но это вопрос не ко мне. Я всего лишь посредник.
– А... – Он почти плакал. – Ладно, можно мне быстренько переговорить с Джерри? Мне надо ее кое о чем спросить.
– Боюсь, ее здесь нет.
– И в прошлый раз вы говорили то же самое.
– Верно, ее и тогда здесь не было.
– Ладно, где она?
– Не знаю... Наверное, дома или по магазинам ходит...