Дневник порнографа

Кинг Дэнни

Вы можете сказать, что я просто не прочувствовал ситуацию, но вот мне интересно: каковы были бы ощущения любой из этих девушек, попадись она дюжине парней, которые бы раздели ее донага, издевались над ней, потом по очереди насиловали, а фотограф снимал бы их упражнения на пленку. Еще интереснее мнение суда по этому поводу. Серьезно, будь они парнями, а Джон – девушкой, каждой влепили бы от десяти лет до пожизненного, да еще заклеймили бы монстрами в газетах.

Ладно. Кто-то возразит, что изнасилования на самом деле не было, что Джон получал удовольствие, что он сам дал согласие в виде эрекции – вот только правда тут и не ночевала. Мужики не похожи на женщин,

в нас куда больше машинального, и для прилива крови в эту маленькую головку вполне достаточно насильственной стимуляции. Да что там! По дороге на похороны няни мне попались "лежачие полицейские", и – вот вам, получите! – встал, хотя мне тогда было вовсе не до секса (впрочем, обратно я проехал тем же путем). Девушки вели себя по отношению к Джону плохо, с какой стороны ни посмотри. Меня поражало, что ни одной из них такая мысль просто не приходила в голову. Они играли с ним, будто стая собак с кроликом, которому жить осталось всего ничего. Унижение Джона распаляло их; студию наполнили садистское хихиканье и повизгивание.

– Пусть он кончит! Пусть он кончит! – вопила Андриа.

– Сейчас... Сейчас... – хрюкала в ответ Клэр.

– Засунь ему палец в задницу, у него сразу зашевелится! – предложил кто-то, но у Ребекки возникла другая идея.

– Давайте лучше вот этим!

Она держала здоровенный фаллоимитатор. Двенадцать глоток завопили от восторга и одна – от ужаса. В это мгновение я понял, что не могу больше отсиживаться и ничего не предпринимать. Я вскочил со своего стула и стал пробираться к Джону на помощь. Полдюжины я раскидал легко, так что Джон, быстро перебирая коленками, спасся бегством.

– Пошутили – и хватит! Вы и так зашли слишком далеко! – кричал я, а девушки тем временем липли ко мне, словно пыльца.

– Годфри тоже хочется! Дадим и ему! – завопила Клэр.

Под весом полудюжины девушек я вдруг начал клониться к полу. Пока мог, я держался на ногах, однако навались остальные, и мне приходилось все тяжелее.

– Пэдди, на помощь! – в отчаянии закричал я, а Пэдди с Джоном сидели и смеялись.

– Оставьте меня, шлюхи! – продолжал я вопить. Девушки завладели моими ногами, а мой ремень вдруг оказался расстегнутым.

– Ну-ну, тебе понравится, – сказала Ребекка. Андриа, Натали и Клэр больно схватили меня за руки и прижали мои запястья к полу.

– Пропустите, пропустите меня! – кричала Трейси, пробираясь сквозь толпу.

Я и девушки одновременно увидели пластиковый пристежной фаллоимитатор, который она уже смазывала. Штаны мои пошли вниз, а громкость – вверх.

– Нет! Помогите! Я серьезно! Нет! Нет! Нет! – вопил я. Все без толку.

Трусы с меня тоже стащили, и мой член с яйцами оказались сразу в дюжине тисков. Трейси вопила, что меня надо перевернуть.

– Нет! На помощь! Пэдди, сука, что ж ты сидишь?!

Но Пэдди был слишком увлечен зрелищем, чтобы прийти мне на помощь.

– Не понимаешь над чем смеешься! Ты следующий! – сказала ему Ребекка.

– Только попробуйте. Останетесь без денег, – ответил Пэдди безмятежно, напоминая им, кто тут главный.

– И я! Отпустите меня или останетесь без денег! – пригрозил я, только мне они не поверили.

– Не слушайте его, он не подписывает чеки. Он даже не работает в "Эйсе", – объяснила им Клэр, а девушки тем временем грубо переворачивали меня на живот.

Казалось, все было потеряно, но тут Андриа слегка передвинулась, и я смог высвободить руку. Пока меня не скрутили вновь, я попытался скинуть с себя Клэр и случайно съездил Натали по физиономии. Та завизжала, откинулась на

спину и освободила мою вторую руку. Только я собрался всех их раскидать, как в этом отпала всякая необходимость. Мои линчевательницы, все до единой, бросились к Натали на помощь. Когда они вновь ее усадили, та, схватившись за нос, всхлипывала, а кровь так и хлестала у нее между пальцев.

– Дебил! – орала на меня Ребекка. – Какого хрена ты это сделал?

– Я нечаянно. А то вы меня не отпускали... – ответил я.

– Мы просто играли, тебе не делали ничего плохого, ублюдок ты вонючий! – надрывалась она.

– О-о-о... Бой дос... Кадеца, од бне ебо сло-бал... – всхлипывала Натали.

– Она права. Похоже, он ей действительно сломал нос, – подтвердила Клэр, отведя ее ладонь.

– Ублюдок! – прокричал кто-то.

На этот раз я не разобрал, кто именно, потому что все одиннадцать девушек вопили и визжали так, словно собирались проделать во мне несколько новых анальных отверстий.

– Тебе лучше убраться отсюда, – подталкивал меня к двери Пэдди.

– Сучонок! – кричала другая. – Мой бойфренд тебя убьет!

Интересно, она расскажет ему историю целиком или ограничится тем, что я расквасил физиономию ее подруге? Я уже развернулся, чтобы спросить ее об этом, но тут рядом со мной взорвалась бутылка водки, и нас с Пэдди окатило битым стеклом и алкоголем. Решив к ней присоединиться, несколько девушек схватили собственные метательные снаряды, однако вмешался Говард. Он отбирал у них фаллоимитаторы, банки с пивом и экспонометры, не переставая при этом кричать:

– Уберите его отсюда!

Дверь широко открыли, меня вытолкнули и с грохотом закрыли ее опять. Вдруг мне стало по-настоящему скверно. За что еще и такое? Разве я мог действовать иначе? Или нужно было позволить им отыметь себя в задницу? Позволить им мучить себя и унижать, как тогда Джона? Меня бесило их непонимание: они не видели за собой никакой вины. Очень хотелось пойти в полицию и настучать на них на всех, да что толку? Это будет как в той старой шутке про парня, который еле доковылял до участка и сообщил, что его на пляже изнасиловали две шведские нимфоманки, и тридцать восемь полицейских кинулись расследовать это преступление. Ха-ха-ха. Правда-правда, и дело не только в полиции. Где те присяжные, что посочувствуют мне? Мужики, все поголовно, недоверчиво смотрят и говорят, что у меня лучшая работа в мире. Я не оставляю попыток объясниться, но все, что я могу им сказать – "... нет, ты не понял! Двенадцать красоток распяли меня на полу и пытались заняться со мною любовью против моей воли. Это было ужасно!". Я и сам чувствую себя полным говном, когда произношу это вслух. А женщины... Они всегда – именно всегда – говорят, что изнасиловать мужчину невозможно. Старая песня про то, что "если он не захочет, то у него не встанет". С этим я разобрался выше.

Вот так. Никто мне не верил. А если и верили, то не понимали, чем я недоволен. Иногда я задумываюсь, не чувствуют ли нечто подобное проститутки, когда их насилуют.

А впрочем... Один человек поверил мне и посочувствовал от всей души. Дверь студии распахнулась во второй раз и оттуда, спотыкаясь, вышел Джон. Он двигался с некоторым трудом и выглядел несчастным. Мы пошли к метро.

Он поблагодарил меня за помощь, а я извинился, что не вмешался раньше. Джон сказал, что ничего страшного, только мне легче не стало. Когда мы дошли до станции и уже прощались, Джон заметил кровь на моих костяшках, но то была не моя кровь. Мы смотрели на меленькие царапины от зубов Натали, и Джон наконец сказал: