Дневник памяти
Шрифт:
На кровати раскинулось обнаженное тело, которое совершенно не было похоже на мое. Я никогда прежде не видела нагого мужчину и уж тем более то, что так отличает его от любой представительницы второй половины человечества. Но зачем нужны эти различия? Если кто-то знал ответ на этот вопрос, то его должна была знать и Ази. А если его знала Ази, то скоро узнаю и я.
Любопытство победило страх и заставило мои дрожащие ноги приблизиться к постели на расстояние вытянутой руки. Ази попыталась вывести меня из комнаты. Она не хотела, чтобы нас поймали за таким предосудительным занятием, каким,
Контраст между моим нежным мягким телом и его — сильным и мускулистым — заставил меня задрожать. Мне захотелось лечь рядом. Я хотела обнять его и желала, чтобы он обнял меня, хотела поцеловать его и желала, чтобы он поцеловал меня. Разум требовал гнать такие мысли, но не потому, что в них было что-то непристойное, а потому, что я никогда раньше не целовалась и боялась оказаться смешной. В другой раз, промелькнула у меня мысль, после того как я изучу это искусство, я обязательно поцелую его. Но как мне научиться целоваться? Тут даже Ази ничем не могла мне помочь.
Сет — а именно так звали свящего — застонал и прервал мои сладкие раздумья. Ази вновь схватила меня за руку, только на этот раз крепче, и вытащила из комнаты. Я слышала, как Сет, тяжело дыша, проснулся и крикнул:
— Кто здесь?
Мне захотелось вернуться и смело встретить то, что будет, но Ази не пустила меня обратно. Она решительно заявила, будто я сама не знаю, что делаю.
— Нет, знаю! — стояла я на своем. — Он обнимет меня, поцелует и споет нежную песню, как бывает в кино.
Ази рассмеялась.
— Вижу, мне предстоит еще многому тебя научить. Реальный мир отличается от мира кино, как небо от земли.
— Но каков же он тогда, этот реальный мир?
— В чем-то лучше, в чем-то хуже, но главное — в нем труднее.
Слова сестры ранили мою гордость. Получалось, что я в отличие от нее ничего не знаю об окружающем мире. Получалось, что мой Принц не будет искать меня, чтобы научить житейским премудростям, которые обязательно окажутся прекрасными. Стараясь скрыть свое невежество, я небрежно бросила:
— Да кому он нужен? Я просто пошутила.
Ази улыбнулась всезнающей улыбкой, но ничего не сказала. Просто из вежливости, которая у нас была доведена до автоматизма.
Вечером того же дня мы с Ази, как обычно, расчесывали друг другу длинные черные волосы, вспоминая случившиеся за день события. Я специально завела разговор о мужчинах, стремясь заставить мой мозг работать в нужном направлении — ведь скоро время спать. А я решила любым путем добиться того, чтобы виденный мною юноша провел ночь в моей постели, хоть в сновидениях.
2
Я сидела на сине-оранжевом пуфике и смотрела в зеркало. Ази стояла у меня за спиной и обнимала меня за шею. В нас нетрудно было распознать сестер. У обеих оливкового цвета кожа, блестящие черные волосы, миндалевидные глаза, высокая
— Давай наденем наряды индийских танцовщиц, — предложила она.
— И что потом?
— Потом будем бегать по саду, как будто мы кинозвезды.
— А мы достаточно взрослые, чтобы наряжаться?
— Если кинозвезды наряжаются, то и мы можем.
— Толку-то от всего этого, если нас не увидит никто из парней! — раздраженно проговорила я, продолжая думать о Сете.
Ази проигнорировала мое замечание, впрочем, как и многие другие, когда нечего было возразить. С ней невозможно было спорить без риска для жизни, когда на нее находил кураж. И Я покорно согласилась. Мы открыли сундук, обитый свинцом, который надежно защищал блестки и сверкающие ткани, чтобы они не потускнели. Но мне казалось, что весь фокус заключается не в обивке. При чем тут свинцовая обивка? Все дело было в том, что в сундуке лежали обильные запасы нафталиновых шариков от моли. Они отпугивали не только моль, уничтожающую ткани, но и все живое.
По обыкновению я изобразила, будто падаю в обморок, после того как из открытого сундука поднялась пыль. Я закатила глаза к потолку и прижала ладонь ко лбу. Конечно, Ази знала, что я притворяюсь. Она пригрозила сунуть мне под нос нюхательную соль собственного изобретения — раздавленные нафталиновые шарики — и в который раз мигом привела меня в чувство. Ее угроза подействовала, как волшебное заклинание. Я вскочила и принялась натягивать разноцветные одежды. Наряды с нашитыми блестками и искрящимися хрусталиками отбрасывали на стены разноцветные блики. Они оживили нашу комнату, сделав ее похожей на театральную костюмерную.
Одевшись, Ази принялась уговаривать меня достать изящные нарядные шарфы из тюля.
— Мама убьет нас, если узнает, — попыталась возразить я, но кого я надеялась переубедить? Если Ази чего-то хотела, то обязательно добивалась своего.
Нарядные газовые шарфы мы превратили в вуали невест, которые прикрепили к венкам, сплетенным нами из гардений, гибискусов и листьев любимого бабушкой папоротника. Нарядившись, мы расхохотались, глядя друг на друга и не понимая, что смеемся над собой.
Ази взяла мои руки крест-накрест, то есть правой — левую и наоборот, и начала кружиться. Мы быстро набирали скорость, и скоро моя голова пошла кругом. Но в какой-то момент мне вдруг показалось, что в мире, вращавшемся вокруг, есть две пары глаз, следящих за нами. Поэтому сразу же заявила Ази, что мы должны немедленно остановиться, так как я не желаю, чтобы надо мной смеялись. Ази удивила меня тем, что послушалась, и преподала мне урок номер два: будь непреклонной, и все, даже кинозвезды, станут с тобой считаться.