Дневник «Норд-Оста»
Шрифт:
— Интересно, очень интересно, я не знал многих фактов.
— Ты я уже вижу, засыпаешь?
— По правде да, ты уж извини меня. Спасибо за интересный рассказ, спокойной ночи.
Я пошёл спать к себе, не переставая удивляться, знаниям и опыту бабушки.
Глава 16
С утра позвонил Валерка с работы и давай обо всём расспрашивать. «Откуда он узнал о дневнике? — Думал я, — Наверное, Ленка проговорилась, или кто-то из редакции».
Я решил сегодня в любом
Страницы дневника:
«Уснула я сразу, как только уселась в кресло. И снова приснился сон, в котором я была маленькой девочкой. Папа меня ругал за то, что я порвала новое платье. Стало очень обидно, ведь я случайно задела рукавом платья за край стола.
Проснулась от того, что по щёкам текли горячие слёзы. Вокруг стояла тишина, дети продолжали спать. На душе было больно и обидно.
«Почему нас не спасают? — Думала я, — Неужели забыли и бросили на произвол судьбы…»
После сна во рту пересохло, и я встала, чтобы пойти и выпить воды. Одна девочка проснулась и потянула меня за край куртки.
— Тётя Оля! Тётя Оля, я хочу в туалет.
— Сейчас пойдём, милая.
Я взяла её за руку и повела за собой, на выход из зала. Заглянув я обнаружила, что в туалете нет окон. Как будто специально их не сделали…
«А если попытаться убежать…», — промелькнула у меня шальная мысль. В коридоре располагалось окно, и рядом никого не было. И как вниз спускаться? Высота довольно приличная. Да всё равно как, лишь бы убраться от этого места. Ну и эгоистка же ты Олечка. А дети? Ты хотела их бросить и убежать? И кто ты после этого? Во мне заговорила совесть и я поняла, что если бы и была возможность убежать, одна и без детей я бы не смогла этого сделать.
— Тебя как зовут? — спросила я пучеглазую девочку.
— Меня зовут Соня, хотя полное имя — София!
— Тогда давай, садись ко мне на колени и рассказывай.
С Сонечкой мы говорили, где-то часа полтора. Она мне рассказала о школе, друзьях. О том, что любит рисовать красками, карандашами. Наш разговор оборвала Тамара, которая пришла с одним из боевиков.
— Ты раненого сможешь перевязать? — спросила она.
— Не знаю, никогда раньше этого не делала.
— Когда-то всё приходиться делать в первый раз, если не умеешь, то придётся этому научиться. Пойдём со мной.
— А за детьми, кто будет присматривать?
— Это недолго, за пять минут ничего не случиться.
И мы пошли втроём по длинным коридорам театра.
— Уже освободили триста человек, — сказала она. — Очень плохо идут переговоры. Русские тянут время и не хотят идти на уступки.
В холле было много людей, в центре на полу лежал мужчина и стонал. Я увидела на лацкане пиджака депутатский значок. Вокруг толпились боевики и о чём-то, спорили между
— Открой её, внутри есть всё самое необходимое.
Мужчина лежал с закрытыми глазами, лицо его искажала гримаса боли. Я увидела у него два пулевых ранения, в ногу и плечо.
— Потерпите не много, — сказала я ему, — сейчас вам будет легче.
— Вы врач?
— Нет, к сожалению, я заложница и к медицине не имею ни какого отношения.
Перевязав бинтом первую рану, дрожащими руками, принялась за вторую. С ней было труднее, но я справилась и с этой задачей. В сумке лежали антибиотики и обезболивающие таблетки. Я взяла несколько штук и дала их раненому.
Он дрожащей рукой взял у меня стакан воды и запил лекарство.
Сказал спасибо и с трудом улыбнулся.
— Как зовут мою спасительницу?
— Оля, меня зовут Ольга.
— Ещё раз спасибо тебе, Олечка! Скоро вас всех освободят, власти делают всё, что от них зависит, — сказал он шёпотом.
— Скорей бы, — ответила я ему, а сама прислушалась к разговору чеченцев.
— Русские упираются и не хотят выводить войска из Чечни. Просят, чтобы мы освободили женщин и детей! Только потом они предпримут конкретные действия.
— Так мы освободили больше триста человек, разве этого не достаточно? Они думают, что мы шутим, и спокойно, без крови уйдём? Ох, как шайтаны ошибаются.
— Пускай только попробуют штурмовать, я сразу взорву здание. Этот депутат останется у нас, он прибыл с парламентариями и начал довольно резко отзываться о Грозном. Назвал извергами и убийцами.
— Ха! — Ха! — Ха! — засмеялся высокого роста боевик.
— Он не знает, что такое настоящий беспредел! Жаль, что сразу не пристрелил его. Пусть знает собака дикая, как оскорблять честных людей!
— Джамиль, отрежь ему язык, и выброси на улицу. Пускай коты и собаки отведают депутатского язычка.
И они все хором как лошади заржали. И Джамиль, подошёл и со всей силы ногой ударил депутата в живот. Тот закричал от боли и выгнул спину. Чеченец достал нож и медленно провёл по горлу раненого. Тонкая струйка крови потекла на воротник белой рубашки.
— Не вздумай убивать, — закричал один из боевиков.
— Джохар, разреши я вырежу ему сердце.
Джамиль потянул пленного за ворот рубахи.
— Успеешь ещё, время есть у нас, он никуда не денется.
Я дрожала, и старалась не смотреть в их сторону. Боялась я одного, сорваться и закричать от страха. Зубы стучали как мелкая дробь по стеклу. «Хоть бы меня не тронули…» — думала я, от отчаяния.
— Ты, что тут стоишь?
Я поняла, что обращаются ко мне и с ужасом повернулась к ним.
— Пошла на х… отсюда, не то я за себя не ручаюсь.
— Тамара! Тамара! — крикнул чеченец. — Забери эту девку!
Он медленно направился в мою сторону, и я замерла, не зная, что делать дальше.