Дневник Эми
Шрифт:
Вот, казалось бы, тогда, на ферме.
Как все, сука, шло хорошо!
И место не самое херовое, и вроде к людям присмотрелся, и девочка такая сладкая рядом. И вся его.
То утро было одним из самых лучших в его жизни.
Проснуться, ощущая под боком теплое, мягкое тело Эми, смотреть на ее спокойную красивую мордашку, так доверчиво уткнувшуюся ему в руку. Нереальное ощущение.
Впервые захотелось чего-то… Другой бы назвал это словом «нежность»…
Да, наверно, нормальный чувак, родившийся и росший в нормальной семье, знающий, что такое ласки матери и отца, знающий, что такое
Но Диксон никогда не знал ничего такого. И не ощущал.
И тогда, глядя на чистое, невинное личико, на мягкие пухлые губки, на длинные реснички лежащей рядом с ним девушки, он испытал что-то совершенно запредельное. Что-то настолько незнакомое, что на секунду сердце защемило. И страх накатил такой дикий, сжал внутренности.
Что это сон. Просто сон, как в детстве, когда, урвав между просмотрами футбола отцом и порнухи Мерлом полчаса, он смотрел диснеевские мультики. И потом снилось ему что-то такое же чудесное, странное, волшебное.
Или что это закончится. Вот прямо сейчас. Она откроет глаза, испугается и убежит.
Или кто-нибудь припрется к ним и помешает.
Или просто случится какая-нибудь очередная немыслимая хрень, от которой все в очередной раз полетит кувырком.
Диксон неосознанно сильнее сжал Эми, придвинулся еще ближе, погладил по голому животику под сбившейся к груди футболкой. Нырнул пальцами вниз, под застежку джинсов. Она была такая теплая, сонная, нежная. В полусне прижалась к нему оттопыренной попкой, потерлась. И Диксон не стал сдерживаться. Похер на все. Пусть только кто-нибудь посмеет ему помешать.
Так, как тем утром, он сексом не занимался никогда. Да и не уверен был, что это можно назвать сексом. Нет, не секс. Что-то другое.
Диксон не хотел себе признаваться, не хотел даже в голове своей произносить это слово. Казалось, стоит только определить для себя те эмоции, что испытывал к Эми, и все. И конец. Ему, такому, какой он сейчас. Не будет больше крепкого мужика Диксона, плюющего на всех вокруг, думающего только о себе. Ну и еще о засранце Мерле немного.
Останется от него только видимость. И розовая каша, размазанная соплями по земле у ног белобрысой девчонки.
Нет уж.
Он тогда утром, отдышавшись и придя немного в себя, переборол нереально острое желание зацеловать Эми до полусмерти, встал, оставив ее, разомлевшую и все еще сонную, в палатке, и спустился вниз, к дому фермера.
Судя по тому, что машины, на которых вчера по отдельности уехали Граймсы, стояли на своих местах, святое семейство вернулось. И, может, даже старика ветеринара привезли. А значит, могут быть новости. Ну и на кухню заглянуть, пожрать самому и девочке принести тоже не помешает.
И, чуть попозже, можно будет плотненько пообщаться с лысым уродом, лапавшим Эми. Прояснить ситуацию.
Дерил вспоминал свои мысли, с которыми вышагивал к дому, и усмехался. Да уж, если бы ему сказал кто, как все повернется в итоге, он бы сразу же развернулся назад, поймал в очередной раз ускользнувшую от него
Но все наперед никогда не узнаешь, и мысль о том, каким непроходимым управляемым долбоебом был, вообще не радует.
И понимание, что, если только дураки учатся на своих ошибках, то он даже и не дурак, потому что нихера не учится, тоже оптимизма не добавляет.
Но, что сделано, то сделано.
И теперь надо только исправлять свои косяки.
И надеяться, что его девочка не расплатится за них по полной программе. Вместо него.
12
25 августа 2010 года
Столько всего произошло за такое короткое время, что мне приходится сначала уложить все в голове, потратить на это час, прежде чем решиться написать.
И дело даже не в том, что произошло. А в том, как среагировали на это люди. Те самые люди, которых, как мне казалось, я знала неплохо. Те, с кем общалась, разговаривала. А кое с кем и сексом занималась. Теперь не смогу. После того, что он сделал, не смогу. Буду на его руки смотреть, и видеть на них кровь. Всегда.
И страшно так, как никогда до этого не было.
И противно.
Рик и Хершелл привезли из города молодого парня. Совсем молодого, раненого. И привязали его в сарае, где до этого держали ходячих.
Этот парень, Рендалл, производит жалкое впечатление, он испуган, потерял много крови, ему требуется помощь.
Но, вместо того, чтоб помочь, его вяжут и оставляют одного. И, самое главное, никто ничего не объясняет!
Все знают и решают несколько человек, а остальные теряются в догадках!
Это ужасно, это какая-то дискриминация.
Столкнувшись с Гленном, который в последнее время не отлипал от Мегги, я узнала, что, оказывается, Рендалл был из тех, кто напал на Хершелла и Рика в городе. Те люди, кажется, хотели узнать путь на ферму. Бррррр… Даже мороз продрал по коже… Если все так, как говорит Гленн, то там явно какие-то неадекватные люди были. Рик их убил.
Я всегда подозревала, что этот бывший полицейский не так прост, очень уж глаза у него иногда становятся сумасшедшими, но чтоб вот так просто убить двоих людей… Не ходячих, а именно людей… Не знаю даже, что и написать…
Гленн упомянул, что Рендалл узнал Мегги, оказывается они вместе учились. Мне кажется, что вполне можно было бы поддержать человека, оставшегося совсем одиноким. Свои его бросили на растерзание ходячим.
Я пошла в дом, поговорить с Бет и Мегги. Мне кажется, даже они в курсе событий больше, чем я. И это неудивительно, учитывая, что все мои мысли в последнее время занимает Диксон.