Дневник Арти
Шрифт:
– Мне кажется, что всю жизнь, – мягким баритоном уверенно произнес он.
Ната восхищенно смотрела на него. В такие минуты, как эта, когда он не набрасывал в голову сложных размышлений, не пытался осилить те волнообразные перемены, что накатывали на нее, а просто и спокойно, без тени сомнения, брал ответственность за все на себя, она растворялась в его голосе, как в мягкой подушке, тревоги уходили, уступая место теплой нежности.
– Шутник ты мой! Иди ко мне!
В ночи растворилось все: и новости, и спагетти, и двое людей, для которых не существовало мира, кроме них.
Новый день пришел так же незаметно, как и все предыдущие до него.
– Исходное положение:
Огромный физкультурный зал, как всегда по утрам, оказался наполнен детьми и солнечным светом. Крик, смех, гам остались на перемене. Как всегда, Гоша провел свою любимую инструкцию перед началом урока, задал рамки дисциплины, за которые он не позволял выходить. Он не пытался быть строгим воспитателем. Для этого хватало других его коллег, которые дали б ему фору – и то он бы не догнал. Там одних физических навыков было маловато. Но Гоша не расстраивался: вот младший класс его любил, а видеть улыбки на их детских лицах – это многого стоит!
«Но почему Ната уже не первый вечер спрашивает меня, сколько мы знаем друг друга? Что это с ней происходит? Она же знает, что я от нее без ума! Да, пусть не всегда говорю об этом… Но разве мужчина должен каждый день об этом говорить?»
– Класс, не отвлекаемся! Направо! Начали бег по кругу! Десять кругов! Шагом марш! Перешли на бег! Молодцы!
«Что она так смотрит мне в глаза? Так пристально, пристально, точно читает мою душу? Ох, Наточка, милая, любимая! Как же я тебя обожаю! Ты – все, что у меня есть. Если не считать этих маленьких попрыгунчиков».
Гоша заулыбался. Дети, что пробегали мимо него, улыбнулись в ответ.
«Ох, сорванцы, все замечают! Но за это я их и люблю. Ни на что бы не променял свою профессию! Что еще от мужчины нужно? Не мечом же махать в честь дамы сердца?»
После школы Гоша, как всегда, зашел в местную забегаловку. Он любил посидеть за этим круглым столиком, посмотреть в окно на пробегавшую детвору, умять запеканку-другую, запивая горячим, обжигающим имбирным чаем. Возвращаться домой еще рано: жена будет дома только ближе часам к семи вечера. Она работала в офисе, выполняя самую нужную в мире секретарскую работу. Ведь без круговорота писем и звонков остановилось бы движение и в цехах, и на фабриках, и на заводах. Гоша был твердо в этом убежден, а потому ценил и уважал труд супруги. Как она там справляется?
А Ната тем временем заканчивала обрабатывать утренний и дневной поток писем.
– Ну вот, теперь можно пойти на заслуженный полдник! Анют, ты со мной? – обратилась она к молоденькой девочке, сидевшей за соседним компьютерным столом.
– Да, вот только закончу тут. Иди без меня, а я нагоню тебя! – раздался ответ.
– Хорошо, давай! Да не засиживайся!
Ната спустилась на первый этаж большого швейного предприятия, которое перепрофилировалось на выпуск медицинских масок. Вот и столовая!
– Как обычно, Нат? – донесся до нее голос видной женщины на раздаче еды.
– Да, теть Зин, как обычно.
Ната следила, как ложка за ложкой ей накладывают пюрешку, кладут рядом в тарелку киевскую котлетку, добавляют чуточку сметаны и кладут винегрет. И, конечно, дымящийся имбирный чай, без которого она не представляла себе нормального перекуса.
«Как же мы с мужем похожи друг на друга! Удивительное дело! Кажется, сама судьба свела нас вместе четыре года назад! Ох, Гоша, как же это волшебно! И как быстро время летит! Сколько же мы знаем друг друга? Ну вот, опять эти дурацкие тревожные мысли заползают в голову! Есть же документ о регистрации из ЗАГСа, есть наши свадебные фотографии
А Гоша вернулся домой и занялся приготовлением морковного супа. Ната хоть и не была полной вегетарианкой, но предпочитала овощные блюда. Гоша с удовольствием готовил ей такие, вычитывая все новые и новые рецепты из большой поваренной книги, доставшейся по наследству еще от родителей. А она жарила ему самый лучший стейк, и все были счастливы.
Порезанная на кубики морковь прыгала по сковородке в растительном масле, обжариваясь до золотистой корочки. Оставалось добавить ее к картофелю, а потом блендером взбить все до однородной массы. Взбивая, Гоша думал о том, что вот и они с Натой – эдакая взбитая, соединенная в одно целое масса. Где теперь он, а где она? Как их разделить, если иначе блюдо потеряет весь свой вкус, аромат и предназначение?
«Предназначение? Хм, интересно, а какое же у нас оно? Нам так хорошо вместе. Хотя только последний год задумались о девочке. Да… будет дочь, непременно девочка! Даже в этом Ната согласна!»
Суп настаивался на печке, когда раздался звонок в дверь.
– Как же там жарко! – впархивая в их двухкомнатную квартиру на восьмом этаже многоэтажки, произнесла Ната.
– Да, май, как никогда жаркий! – согласился муж.
– Что у нас на ужин?
– Твой любимый морковный суп-пюре!
– Ты – мое чудо! Иди сюда!
Ната обняла его так, как умеет это делать только любящая жена: одновременно и нежно, и страстно, волнующе и трогательно. Вечер, как всегда, был прекрасен.
По новостям показывали красные машины, мчащиеся на пожар.
– Странно ведь, – заметила Ната, – уже не первый вечер передают о таких происшествиях!
– У нас в школе на классном часе, как слышал, – кивнул Гоша, – первые десять минут уделяют тому, чтобы дети помнили о правилах пожарной безопасности: ну там, не оставлять включенными электроприборы, газовые плиты…
– Да! И на работе шушукалась с подругами, так они не помнят такого обилия пожаров в городе за всю жизнь! Что-то нездоровое происходит!
Гоша старался уберечь жену от лишнего волнения и сказал:
– Мне так нравится твое удлиненное каре, что ты сделала! Когда глажу твои волосы, то ни о чем нездоровом не думаю.
Ната улыбнулась, лежа в его объятиях.
– Да, мне тоже приятно. Но все-таки представь: каждый день где-то происходит случай возгорания проводки! У подруги моей подруги есть племянник, так он едва успел вынести маленькую девочку из объятой огнем детской! Представь только, какой страх! Разве это не должно вызывать и в нас какое-никакое соучастие, сопереживание? Разве можно смотреть на все происходящее так отвлеченно, будто бы это нас совершенно не касается? Я бы хотела уменьшить количество боли и начать не с целого мира, а для начала – с нашего города! Ведь у тебя и папа был же врач! У тебя в крови должно было остаться желание помогать, бросаться в бой ради других! Ведь какой далекий ваш предок? – Ната лукаво подмигнула ему, как обычно, когда упоминала об этом. – Александр Македонский!