Днем с огнем

Вран Карина

— А ход, который искали все, кому не лень, включая комиссию по аномальным явлениям? Причем безуспешно искали, он тобой нормально воспринимается? — выпалил длиннющую речь наш немертвый коллега Джо. — Ровно?

— Комиссия по… — зацепился я за заинтересовавшую меня фразу.

— По аномальным явлениям, — подхватила Бартош. — При Русском Географическом Обществе, благополучно пережившим революцию. Официально имеющую такую комиссию в советские времена. Исследования проводились в год моего рождения. И, что касается твоего вопроса, Евгений, о тайных ходах, заложенных при строительстве

Михайловского Замка, всегда было известно. О том, что они есть. Я также допускаю, что замок был возведен, как зримое прикрытие того, для чего строился данный ход. Без позволения защитника веры и справедливости ход не открыть и не обнаружить. Так это видится мне.

— Призрака Павла? — уточнил задумчивым тоном Митин. — Ты сейчас про его титул Великого магистра Мальтийского ордена?

— Верно.

За Женькой, студентом архитектурно-строительного университета, я страсти к истории прежде тоже не замечал. Студентом Джо был, как я, и того хлеще. Он появлялся на своем дневном отделении два раза в год, на сессиях. Это с его слов. С них же, учиться он туда пошел по требованию родителя, директора стройфирмы. Правда, в свете новых знаний уже не понятно, что во всех рассказах Джонни правда, а что — вымысел. Не удивлюсь, если фирма "родителя" занимается возведением и обустройством комфортабельных склепов.

— З-зов невынос-симо с-сильный, — Ханна приложила ладони к ушам. — Вы можете с-спорить на х-ходу?

— Можем.

— Мы не спорим, — разом откликнулись Таша и Джо.

— Помчали, лисонька, — высказал Макс. — Тухлые умники сами за нами потопают. И колобок покатится.

Хмык вырвался сам собой.

— Кажется, мы не туда свернули, — спустя четверть часа и одну развилку прозвучали эти слова. — Сейчас, елдыть-шебуршить, вот самое время для лекции о немертвых. И откуда берутся клыкастые… его, детки.

Джо размазался в движении, тенью обтек Шпалу и исчез за пределами освещаемого фонарями коридора внутри каменных стен.

— Макс? — нахмурилась Таша. — Что там?

Макс держал за руку Ханну, а та скалила зубы. По-моему, уже не совсем человеческие. Но это, может быть, в скудном освещении мне причудилось.

— Упыриное… его, лежбище.

— Андрей: лекция, — резко крутанула головой Бартош; я сумел не озвучить ответное: "Лекция, Андрей, приятно познакомиться". — Вурдалак — разумная нежить, появляющаяся в мире Ночи через сложный и кровавый ритуал. Для функционирования потребляет живую кровь. Упырь — отход не-жизнедеятельности вурдалака.

— Пил-пил и недоперепил, — встрял в объяснения Макс. — Жизнь была, да вышла вся, а тельце недоумерло.

— Упырь — это вечная жажда, — Арктика покачала головой. — Инстинкты на уровне зверя. Сильного, убийственного, вечно томимого жаждой крови.

— Коктейль из колотого льда и сцеженной кровяшки "Кровавая Мэри" не канает, — Макс уже обеими руками сжимал запястья Ханны; ту буквально колотило. — Фужер должен быть со стучащим моторчиком, клять.

— Иначе говоря, кровь упыри, да и вурдалаки, пьют из живых людей. Только вторые, как Джо, не бросаются на первого встречного. Они получают согласие жертвы, прежде, чем вонзить в нее клыки.

— Так

барышни, которых охаживает Джо, они… — я замялся, не зная, как продолжить: то ли правильно назвать их "овсянка, сэр", то ли — личное кладбище.

— А ты думал, он их всех шпили-вили? — немного нервно хохотнул Макс, вглядываясь в коридор, из которого все никак не возвращался Митин. — Шпилилка у трупаков не шпилит, и это такая, должно быть, тоска…

— Пока у джентльмена есть хотя бы один палец, он все еще джентльмен, — из темноты выскочил, как тот чертик из табакерки, Женька. — Но вы бы лучше про методы упокоения ему рассказали, пока я отсутствовал.

— Солнце, огонь, причем упырю хватит огня обычного, тогда как вурдалаков палить следует истинным пламенем, — ровно, как реально лекцию начитывая, сообщила Таша. — Особое оружие, но удар должен быть нанесен точно в сердце. Можно вырвать сердце и оторвать голову. Нанести нерегенерируемый ущерб организму.

— Что-то я не заметил, чтобы Красный Глаз страдал и помирал на солнце, — удивился я, припоминая наши многочисленные посиделки. — И смены заканчиваются после рассвета.

— А вот это уже для другой лекции материал, — отмахнулся Джо. — Долгой и не для всех.

— Пойдемте наз-зад, — проговорила Ханна. — Вернемс-ся. К другому тоннелю.

Митин покачал головой. Закатал рукава.

— Идите. Я сам тут подчищу и постараюсь вас догнать.

Куда и как глубоко Женьке следует засунуть это "я сам" объясняли красочно и наперебой. Ханна перестала трястись, перекинулась в лисицу и осуждающе щелкала резцами. Отматерив как следует приятеля, обернулся и Макс. Волчара его оказался сильно крупней чернобурки. Таша достала зажигалку в форме пистолета. Спалить такой никого не получится, но все не с пустыми руками стоять.

С меня спросили, смогу ли я перекрыть огнем коридор от стены до стены, и как долго смогу держать его горящим. Сказал, что смочь — смогу, по времени не засекал. Но приложу, как говорится, все усилия.

Почему мы не могли поступить, как просила Ханна, то бишь, развернуться и пойти по другому коридору там, где тоннель разделялся? Потому что Джо узнал одного из упырей. Тот был, со слов Митина, относительно недавно обращен, и еще сохранил вполне узнаваемые человеческие черты. И у Жени были догадки, как такое могло случиться, но нам он их озвучивать отказался. Соль же была в том, что от этого упыря можно было провести связующую ниточку к его, Джонни, семье. Вурдалачьей. И семья могла понести ущерб. Какой — он умолчал, но я так подумал, что не штраф с них в рубликах спишут через налоговую.

"А ты заполнил декларацию о случайно обращенных? Заплати налоги и спи спокойно! Вечным сном…" — это так на меня адреналиновый выброс повлиял. Или я все же слишком сильно побился головой о ступеньки.

Нет тела — нет дела, так что с упырями Джо решил разобраться во избежание.

А вот и знак нам — остановиться и ждать на месте минуту ровно. За поворотом — дрыхнущие кровососущие твари. Их там всего восемь, по паре на каждого, не считая Ташу. Должны осилить. День — не их время.

Во всем тоннеле ароматы были отвратные, но тут вонь, похоже, достигла максимальной концентрации.