Днем с огнем
Шрифт:
Бартош вытянула шею, ожгла меня взглядом льдисто-серых глаз. Я запутался в пуговицах жилетки, криво их застегнул.
— Эффекты с фантастическими превращениями достигались некими машинами, — не дождавшись от меня реакции, продолжила Наталия. — "Черный кабинет", так они назывались, со сложной системой зеркал.
— Снова зеркала? — "проснулся" я, отвлекаясь от петель на жилетке.
— Снова зеркала, — Таше надоела моя возня с пуговицами, и она, стряхнув мои руки, за пару секунд привела мою форму в порядок. — Я немало любопытного нарыла о сюжетах представлений. Мне очень понравилась
— Это все еще про театр или уже про власть, пришедшую на смену царской? — вставил реплику.
— Смешно, — изобразила слабый хлопок в ладоши Бартош. — Так вот, про феерии, точнее, про пожар. Загорелись стропила. Между пантомимами на сцену выскочил актер и закричал: "Господа, пожар, горим!" — за что сорвал аплодисменты. В одном письме мне попалась версия, что: "Горим!" — вскричал сам Леман. Тут не знаю, других подтверждений не нашла. Дальше было красочно и ярко, в стиле балагана Лемана: играла музыка, пылали декорации, вся сцена была объята пламенем. Публика кричала: "Браво!" — правда, потом до зрителей дошло, что огонь не совсем театрален, и тогда началась дикая давка. Погибли почти все, кто был внутри. Горящее здание оцепила полиция, никого не пуская до прибытия пожарных.
— Не пуская внутрь или наружу? — спросил я, внутренне содрогаясь: Таша оказалась хорошей рассказчицей, не зря столько художественной литературы прочла на брейках. Я это представил, все, что она говорила.
— Не могу сказать, — с сожалением ответила девушка. — Через четверть часа от возгорания сцены все было кончено. Обрушилась на потеху собравшимся на площади зевакам стена, а внутри — черные головешки, груды трупов, человеческий костер. Сто двадцать шесть человек — по полицейским сводкам — погибли. По неподтвержденным данным, жертв было вдвое больше. Леман — выжил. Он прогорел финансово, и в тридцать седьмом тайно покинул город. Возможно, и страну — дальнейшая его судьба неизвестна.
— О! Тут АБ нарисовался! — влез в диалог какой-то радостный Шпала. — Все в силе? Ты в деле? Хо! У вас тут приват-рум?
Это Таша, совершенно теряющаяся за широким мной, сделала шаг в сторону. И наградила Макса фирменным арктическим, ничего хорошего не сулящим, взглядом.
— Свали, — отмахнулся я от приятеля.
— Понял-понял! — Находько поднял руки вверх. — Испаряюсь!
Бартош чуть слышно вздохнула, протянула руку к моему горлу. Бабочку поправить.
— Вспомнишь паяца — он тут как тут, — озвучил я.
Ворвался в увлекательный исторический экскурс Находько, а неловко стало мне.
— Казалось бы, нет ни малейшей связи между горевшим три дня Зимним Дворцом, и пятнадцатиминутным кострищем из людей в театре Лемана, — отмахнулась от моей фразы про паяца Арктика и продолжила свой экскурс, как ни в чем не бывало. — И у меня нет никаких доказательств. Только ощущение: эти пожары случились не просто так. Что-то необходимо было пропустить через пламя, не считаясь с жертвами, как людскими, так и из дорогой дворцовой обстановки.
Я задумался. Конечно, живых свидетелей, чтобы спросить, права ли Таша, мы вряд ли встретим. Раньше я сказал бы, что гарантировано не встретим, но то было до знакомства с рядом представителей "заповедника
Может, мы оба видим то, что хотим увидеть.
Таша пытливо заглянула мне в глаза. Кивнула, найдя, наверное, там отражение своих собственных мыслей.
— Я пыталась поискать среди исторических личностей того времени кого-то, кто был достаточно близок к императору. Кто мог бы стоять за этими возгораниями. У кого было достаточно власти, чтобы приказать полиции стоять оцеплением вокруг театра. Но круг поиска слишком широк. И слишком далек — по времени. И далеко не факт, что замысел и воплощение — одних рук дело. Можно попытаться притянуть за уши, скажем, Бенкендорфа, главного начальника третьего отделения: под их юрисдикцию попадали и сектантство, и старообрядчество. Под эти определения можно многое подвести… Ты понимаешь, о чем я. Но это все, увы, полет мысли без опоры на факты. Палец в небо. Было б куда проще, совпади эти пожары с визитами в Петербург графа Калиостро или графа Сен-Жермен, но с ними по годам не сходится даже близко. Так что, или тебе приснится настоящая причина пожара, или мы ничего больше не раскопаем.
Отделения, третьи или какие-то еще… Как давно существует группа посвященных в дела мира Ночи людей возле власти? Или возле милиции-полиции, так вернее сказать? Какими методами борется с "нетрадиционными" угрозами? В саге о Ведьмаке есть превосходный рассказ — "Меньшее зло". Предположим, ставки были столь высоки, что костер из живых людей на фоне возможных бедствий предстал для кого-то меньшим злом. Смог бы я, по заверениям того же Кошара, воплощение и владыка огня, поджечь здание, полное невинных жертв?
Тут и думать нечего, не смог бы. Даже зная, что всех, кто в здании, при ином раскладе ждет участь худшая, чем смерть. И не только их… Нет, я бы не смог. Хилый у огня нынче владыка…
А Сергей Крылов? Смог бы стоять перед пламенным кошмаром в оцеплении? А шеф его, Семен Ильич, смог бы отдать приказ — никого не пропускать? А санкционировать разжигание пламени? Тут у меня не имелось ответов.
— Огонь и зеркала… — выныривая из крайне неприятных размышлений, проговорил я. — Огонь, зеркала и сны.
— Если ты что-то как-то… — не договорила Таша.
— То обязательно поделюсь, — заверил я.
А что? Она уйму времени убила на поиски в книгах и статьях. Пошла дальше, нашла еще один подозрительный случай, провела расследование, можно сказать. Свинством будет, если завтра мне, скажем, новый сон-озарение в головушку постучится, а я не расскажу о нем исследовательнице. Нет-нет, свинячить мы оставим пятачкам.
Я вдруг вспомнил про презент, оставленный в шкафчике. Долго разрывался в книжном между увесистым томиком "Граф Монте-Кристо" и томиком полегче (ненамного) "Сто лет одиночества". Маркеса советовала девушка на кассе, а Дюма — моя память. Остановился на совете продавца, ей, как девушке, виднее. А ведь сейчас, после двух упомянутых графов, "Монте-Кристо" был бы уместнее.