Днем с огнем
Шрифт:
Тот замер истуканом.
— Последний вопрос, и отпущу тебя, — вздохнул: ясности больше не стало, несмотря на успешный контакт с домовым. — Запрет, в чем бы его суть не состояла, на тебя дядя Демьян наложил?
Не дожидаясь указания к действию, малорослик резко кивнул.
— Как я и говорил, кровь не водица, — алые искорки проявились в глазах Кошара. — Вот оно тебе, первое доказательство. Простой людь запрет такой силы на защитника наложить бы не смог. Ты! Горемычный! Стой, куда покатился? Я вопрос тебе важный задать хочу: примешь ли молодца сего, доброго, отважного, отходчивого сердцем, как хозяина
Домовой, пойманный запросом овинника на полпути к печке, замер. Словно прислушиваясь к чему-то, что мы с Кошаром слышать не могли.
— Да! — прорезался голос (нормальный, без истерических взвизгов) у домовика. — Принимает Нелид!
— А ты согласен взять оного в защитники домовые, воздавать ему достойную честь против служения его? — задвинул вторую часть речи овинник, обращаясь ко мне.
— Согласен, — поспешил ответить я, хотя про воздаяние неплохо было бы уточнить.
Но момент портить не хотелось. Кошар прям искрами сыпал, распушив шерсть. Домовик, услышав мое согласие, склонил голову, приложив руку к груди. Он как-то разом и вдруг стал получше выглядеть. Всклокоченность поубавилась, паутина с плеча пропала, спина распрямилась.
— Я рад, что мы продвинулись в общении, — сказал, взглянув на часы. — Мне пора идти, я обещался подойти к обеду.
По-хорошему, после "прогулки" по лесу, мне бы лечь и вздремнуть стоило. Сам же чувствовал, что "подтормаживаю", голова работает не очень, отвлекаюсь на стороннюю ерунду. Но слово было дано, а его, тут я с лешим был согласен — держать следовало.
— Ступай, — махнул лапой Кошар. — А я грибочки стомлю в печи. Со сметанкой. Осторожен будь. Ежели ведьмино кодло угнездилось округ, глядеть нужно в оба глаза, слушать в оба уха.
— Буду, — пообещал я, потер оба глаза, которыми должен глядеть. — Если не усну прямо за столом.
От горячей еды разморило меня еще сильней. Я, конечно, старался бодриться и вслушиваться в увлекательный рассказ "Мифаила" о Великских Девонских отложениях, геологических обнажениях вдоль ручья, к которому они катались. Да-да, на велике — этот момент мой разомлевший организм четче всего воспринял.
О красном песчанике, находимых в нем окаменелостях, о "Девоне" — "веке рыб" — мальчишка говорил взахлеб, поглядывая на Кирилла. Понятно, от кого наслушался. Вставлял кое-какие уточнения и сам Кирилл. Правда, после фразы: "Комплексы ихтиофауны в послойных разрезах Главного Девонского поля", — у меня в голове щелкнул некий тумблер, и все далее сказанное я воспринимал как: "Бу-бу-бу-бу-бу".
Лида улыбалась, с умилением смотрела на своих мужчин, норовила подложить Мишуне побольше добавки. Это обращение к мальчишке, Мишуня — от него веяло теплом и уютом.
Стук в дверь застал нас за чаем. С малиновым джемом, блинчиками, россыпью карамели и орешков в шоколадной глазури в вазочке. Стук был настойчивый, резкий, заполошный.
— Пойду, открою, — поднялся Кирилл.
Меньше, чем через минуту к накрытому столу подбежала незнакомая черноволосая женщина в серой юбке в пол и темно-зеленой, под цвет глаз, блузе навыпуск.
— Лидка, скорей поднимайся, пойдем! — зачастила женщина, стреляя в нас злыми взглядами. — Да скорее же, чего
Девушка с недоумением начала подниматься из-за стола.
— Куда вы спешите, Алла Леонидовна, и почему Лида должна идти с вами? — хозяин дома встал вполоборота перед входом. — Миша, иди, погуляй во дворе, хорошо?
Мальчишка зыркнул на Лидию, упершуюся ладонями в стол, да так и замершую между сидячим и стоячим положениями.
— Мишуня, иди, — с усилием выговорила девушка, резко выпустила воздух из груди и опустилась на стул. — Что, говорите, стряслось, Алла Леонидовна?
Гостья вперила взгляд в меня. Я вернул ей спокойный, уверенный взгляд: мне не восемь лет, и меня из-за стола не просили выйти. Значит, имею право присутствовать при разговоре.
— Алевтина Павловна при смерти! А ты сидишь тут, кудахчешь! — всплеснула руками женщина, подскочила к Лидии, потянула ее за рукав. — Да идем же уже!
Алла, по батюшке Леонидовна, оказалась совсем близко ко мне. От ее блузы с широкими рукавами пахнуло сладостью. Медовой сладостью.
"А что за плакун-трава, которую ты почуял?" — вспомнил я свой запоздалый вопрос, адресованный Кошару. Я его задал после того, как ко мне забегал Кирилл, познакомиться и позвать на завтрак. Мы с шерстистым тогда еще ежика с рук и лап кормили обмельчавшей, но сладкой садовой малиной.
"Трава, что выпускает росою-слезою влагу с листа. Ее же дербенником называют. Цветет ярко и долго, пахуче — пчелок медовым духом зазывает", — ответил тогда мне овинник. Я счел экскурс в царство флоры достаточным и не стал продолжать расспросы. А сейчас запах меда напомнил…
— Что именно случилось? — переспросил Кирилл.
Женщина нахмурилась, раскрыла рот — мне показалось, что рявкнет сейчас. Не рявкнула. Смахнула челку со лба, зачем-то показала зубы — крупные, ровные.
— Скрутило ее в огороде. Удар, как мне кажется. Я на нас двоих яйца забирала со двора Вилмы, подошла, окликнула — тишина. В доме проверила — нет ее. Пошла в огород, там она и лежит лицом в грядку, вся скрученная. И помрет же, пока мы языками мелем! Ну, доволен? Лидка, живо подымайся!
"Дальняя кровь ее — ныне — по миру еле-еле шатается", — явственно вспомнились мне слова лесовика про наследницу проклявшей пущу ведьмы. И другие, про девку чужую, не пожелавшую брать на себя силу и дела той наследницы.
Мне представилась натянутая струна пламени, только не яркого, огненно-рыжего, а мутного, черно-бурого. Как струна эта, протянутая к лесу, срывается и мчит к другому своему концу. На огород, к совершенно незнакомой мне Алевтине Павловне. Как хлестко ударяет по немолодому уже телу…
Это было чистой воды озарение, я с механизмом проклятий дел прежде не имел. Позже Кошар, не вдаваясь в подробности (не надо, мол, оно мне), подтвердил: очень вероятно, прекратившее действие проклятие в пуще, и впрямь ударило обратным махом по той, с чей кровью было связано. Такое могло случиться.
— Лидия, ты медработник? — сонливость с меня слетела резко и безвозвратно.
— Не-эт, — медленно откликнулась девушка, производя впечатление оглушенной.
— Так почему вместо вызова скорой помощи тебя зовут? — я привстал, сдвинул стул так, чтобы не мешал, если что, быстро с него вскочить. — В деревне есть врач? Фельдшер? Аптечка?