Днем и ночью
Шрифт:
— А я жила вдвоем с отцом.
Алан поднял на нее вопросительный взгляд.
— Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой.
— Мой отец бросил мать еще до моего рождения. Она так никогда и не вышла замуж. Мне кажется, она всю жизнь любила его одного.
— Хотела бы я познакомиться с твоей матерью.
— Вы бы не понравились друг другу. Она была женщина простая и суровая. Когда представилась возможность отдать меня бесплатно в хорошую школу-интернат, она отдала, не раздумывая, и с тех пор мы с ней почти
— А сейчас?
— Она умерла несколько лет назад в собственной квартире на окраине Лондона. Так и не согласилась переехать ко мне, когда я ее звал. И не брала у меня денег. Она все не могла поверить, что я действительно стал богатым человеком. Ей все казалось, что это так, ненадолго, случайно.
Они оба замолчали, думая каждый о своих родителях. Потом, незаметно, характер тишины изменился. Между ними снова повисло напряжение. Казалось, воздух насыщен электричеством.
Наконец Алан допил кофе и со стуком поставил чашку на блюдце. Морин вздрогнула.
— Ну что ж, жду тебя через час у себя в офисе, — сказал он, бросив взгляд на часы.
9
— Договорились.
Морин легко вскочила со своего места и подошла к окну. За окном открывался сад — алые и белые розы, оранжевые канны и бархотки, бугенвиллеи, агавы.
— Как красиво! — проговорила она восхищенно.
— Не хуже, чем в Кормак-Холле? — спросил он с улыбкой.
— Нет. — Она покачала головой. — Совсем по-другому, но ничуть не хуже. Но кто же следит за всей этой красотой?
— Пабло. Поливает несколько раз в день, ухаживает, подрезает. В саду он полновластный хозяин, я в его дела не вмешиваюсь.
— А как пахнет! И птицы поют! Только днем, наверное, очень жарко.
Даже не оглядываясь, она почувствовала, что Алан смотрит на нее, и от этого ей неожиданно стало так хорошо, что хотелось запеть.
— Не забудь, здесь есть бассейн. Так что ты всегда можешь искупаться.
— Это здорово. Спасибо.
Морин наконец оглянулась, и их с Аланом взгляды встретились. Она смотрела в его серые глаза и не видела больше ничего. Мир вокруг замер, исчез, растворился в его глубоком взгляде. И Морин тоже растворялась в нем…
— Морин, перестань.
Она вздрогнула, как от внезапного пробуждения. Алан подошел к ней, и она усилием воли взяла себя в руки.
— Ты что, нарочно дразнишь меня? Или действительно не понимаешь, что делаешь? — сказал он хрипло и, наклонившись, страстно поцеловал ее в губы.
И Морин снова провалилась в то же сладкое забытье. Этот поцелуй… вот о чем она, оказывается, мечтала, вот чего ей не хватало. Не сознавая, что делает, она прижалась к Алану всем телом, ее руки сами собой обхватили его за шею.
— Кто же ты, Морин? — спросил он, отрываясь от ее губ. — Коварная соблазнительница? Или невинное дитя?
— Ты же сам знаешь, что я не дитя, —
Алан снова поцеловал Морин в губы — на этот раз медленно-медленно, так что внутри у нее все сладко сжалось. А потом неожиданно быстро отступил, сбросив со своих плеч ее руки.
— Тебе лучше уйти… — проговорил он глухо. — Иди, прогуляйся по саду… пока я не схватил тебя и не унес в спальню… прямо сейчас.
Потом резко повернулся и вышел из комнаты. Несколько минут Морин стояла, словно оглушенная, пытаясь прийти в себя. Затем медленно вышла вслед за Аланом. Но его уже не было видно; наверное, ушел в офис. А может, к себе в комнату…
Решив последовать совету, который, впрочем, совпадал с ее желанием, Морин отправилась в сад. Цветущие магнолии и высокие пальмы отбрасывали густую тень на посыпанные гравием дорожки. Повсюду в густой траве стояли вертушки-опрыскиватели, беспрерывно поливающие этот цветочный рай.
Морин встала, подставив лицо мелкой водяной пыли и пытаясь прийти в себя. Поцелуй Алана обжег ее, перевернул все мысли и чувства с ног на голову. Кажется, она начинала сомневаться в том, что много лет считала непререкаемой истиной. Она и сейчас боялась признаться себе… в чем?
Прекрати, приказала себе Морин, не смей даже думать об этом. Ваша связь для него ничего не значит. Ты хочешь от него невозможного. Ты же помнишь — Дон говорил, что он меняет женщин как перчатки. Всякий разговор о каких-либо чувствах просто смешон, ему нужно только твое тело. Так почему же тебе вдруг стало недостаточно одного только физического наслаждения? И потом, разве твои чувства не принадлежат другому?
Морин коснулась ладонями мокрого от мелких брызг лица, открыла глаза. Вокруг благоухали и сверкали росой цветы. Как хорошо было бы поддаться этому наваждению, позволить себе забыться, погрузиться в этот океан страсти, сделать вид, что это и есть настоящая любовь.
А что будет с ней потом, после того, как она надоест Алану? Хватит ли у нее сил начать жизнь заново? Опять искать работу… опять думать о хлебе насущном… Как трудно будет перестроиться с романтики и экзотики на суровую прозу, вернуться из тропических садов под серое плачущее небо Британских островов.
И почему она вообще решила, что увлечение Алана продлится хотя бы неделю?
Морин встряхнула головой. Ей следует оживить все свои секретарские навыки, обрести, по возможности, новые, а потом самой, не дожидаясь пока ее попросит об этом Алан, найти себе новую работу. И бежать отсюда, бежать, пока не стало слишком поздно.
Бросив взгляд на часы, Морин расправила плечи и деловой походкой направилась в сторону офиса — небольшого здания, расположенного в нескольких шагах от жилого дома.