Днем и ночью
Шрифт:
— Ты же помнишь, что я тебе рассказывал про Алана. Он мой лучший друг и прекрасный человек… Но я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце.
— О чем ты говоришь, Дон? Алан сделал мне чисто деловое предложение.
Дон покачал головой.
— Ты, может быть, еще сама не понимаешь себя. И его. Но иногда со стороны бывает виднее. Это предложение совсем не деловое. Тем больше я за тебя беспокоюсь.
— Брось, Дон. Не о чем беспокоиться. Все отлично. Со мной все будет в порядке.
Но Дон
— Помни, Морин, что тебе здесь всегда рады. Обещай, что, если что-нибудь случится, ты приедешь к нам. Хорошо?
— Да, Дон, — ответила она тихо.
Неожиданно Дон наклонился и нежно поцеловал Морин в щеку. У нее потемнело в глазах. Кинуться к Дону на шею, признаться ему в любви, обнять, обхватить, не отдавать никому… Вместо этого Морин спокойно улыбнулась и, крепко сцепив руки за спиной, поцеловала Дона в ответ — тоже в щеку.
Внезапно она встретилась с потемневшим от ярости взглядом Алана, стоящего на пороге. Вспыхнув, Морин отшатнулась от Дона. Тот повернулся и, заметив друга, махнул ему рукой.
— Эй, Алан, поди-ка сюда! — позвал он.
Алан подошел. На губах его играла дружелюбная улыбка, но Морин чувствовала, что он готов ее убить.
— Смотри, не обижай мою сестренку, — со значением сказал Дон, обнимая Морин за плечи. — Если с ней что-нибудь случится, будешь иметь дело со мной.
— Не беспокойся. — Алан смотрел только на Дона. — Я буду за ней присматривать.
— Этого-то я и боюсь, — ответил ему Дон.
Он хотел добавить еще что-то, но тут дверь снова распахнулась, и вышли все остальные. Тут же все завертелось с бешеной скоростью.
Келли, подбежав, крепко обняла Морин за шею.
— Желаю тебе счастья, — шепнула она.
А потом Келли и Дон садились в машину, все махали руками и желали друг другу удачи, тетя Пегги вытирала глаза носовым платком, Дон заводил машину…
Через несколько мгновений все было кончено. Дон и Келли уехали, провожающие вернулись в дом. Двор опустел. Только Морин и Алан чуть задержались на ступеньках.
— Я рад, что ты все-таки приняла мое предложение, — холодно сказал Алан, придерживая рукой входную дверь. — Тебе это принесет пользу… в профессиональном плане. Кроме того, я буду спокоен за семейную жизнь друга.
— Что ты имеешь в виду? — вспыхнула Морин.
— Ты сама знаешь, — сухо ответил он. — Дон теперь женат, и пора бы оставить его в покое.
— Я никогда…
Не договорив, Морин оттолкнула руку Алана и быстро вбежала в дом, захлопнув за собой дверь.
Алан не стал спешить за ней, а, наоборот, постоял немного, давая Морин возможность уйти вперед. Он и сам не ожидал, что вид целующего ее Дона приведет его в такую ярость. Бессовестная девчонка! Она ведь не любит Дона. Вешаться на шею
Хмуро передернув плечами, Алан вошел в дом и со стуком захлопнул за собой дверь.
На следующий день в семь часов утра Морин в последний раз окинула взглядом сад и двор, знакомые ей с детства. Все еще спали, и их с Аланом провожали только тетя Пегги и дядя Брайан. Наскоро расцеловавшись с ними и пообещав звонить и писать, Морин поспешно уселась в такси рядом с суровым Аланом. Машина тронулась. Подвеска-ключик, спрятанная в бархатный футляр, покоилась в большой дорожной сумке. Сначала Морин хотела вообще оставить подвеску в Кормак-Холле, но в последний момент сердце дрогнуло, и она торопливо запихнула коробочку на самое дно.
В самолете она сидела тихо, делая вид, что дремлет, а в голове ее все еще крутились события последних дней. То Морин казалось, что она совершила ужасную ошибку, согласившись ехать вместе с Аланом, и тогда она была готова выпрыгнуть из самолета; то она вспоминала минувшую ночь, и сладкая истома охватывала ее тело.
Но Алан почти не обращал на Морин внимания. Едва они сели в самолет, как он достал из портфеля кипу каких-то деловых бумаг и полностью углубился в них. Лишь изредка, поймав ее взгляд, он спрашивал, как дела и не нужно ли ей чего-нибудь. Потом Морин действительно заснула. Несколько раз Алан будил ее и заставлял поесть и выпить соку, а потом она снова проваливалась в сон.
Проснувшись в какой-то момент, Морин обнаружила, что голова ее лежит у Алана на груди, так что ей слышен стук его сердца. Прикрыв глаза, он мягко придерживал Морин за плечи, чтобы она не упала. И снова, как прошлой ночью, у нее возникло то же ощущение безопасности и надежности. Как можно любить одного мужчину и наслаждаться объятиями другого? Морин попыталась выпрямиться, и Алан тут же открыл глаза.
— Извини, — пробормотала она смущенно. — Я не хотела тебя стеснять.
— Ничего страшного, — покачал он головой. — Ты плакала во сне. Что тебе снилось?
Морин поспешно отвела взгляд.
— Н-не помню.
— У тебя был очень жалобный вид, — сказал он чуть насмешливо. — А меня так легко разжалобить.
И в то же мгновение что-то изменилось. Рука его крепче сжала ее плечи, и едва заметная дрожь пробежала по ее телу. Морин торопливо отодвинулась.
— Нам надо поговорить, — произнесла она, внезапно осипшим голосом.