ДМТ — Молекула духа
Шрифт:
У других эта потребность была гораздо сильнее. Как могли они пережить то, что только что пережили? Это было их воображение? Как могло их воображение создать сценарий, который казался более реальным, чем нормальное осознание? Если все было «реальным», как жить дальше, зная, что в эту минуту существует множество невидимых областей, населенных разумными существами? Кто эти существа? Какова природа их отношения к добровольцам после того, как они «вступили в контакт»?
В определенный момент я решил отказаться от своего редукционистского, материалистического подхода, говорящего «Я знаю, что это было». Я сделал это не для того,
И вот, в качестве мыслительного эксперимента, я решил вести себя, как будто те миры, в которые попадали добровольцы, и их обитатели, с которыми они встречались, были настоящими, такими же настоящими, как палата 531, больничная кровать, медсестра и я. Теперь я мог реагировать с большей степенью сопереживания, чтобы посмотреть, куда это приведет. Это также дало возможность начинать рассматривать другие способы понять удивительно связные рассказы объектов исследования.
Тем не менее, я испытывал смутный дискомфорт практикуя этот подход в отношении рассказов о контактах. Я думал о том, не начинается ли у нас своего рода общий психоз.
Такая же мысль появилась и у добровольцев. Услышав о том, что их товарищи тоже сталкивались с сущностями на собрании, которое мы проводили после завершения исследования, некоторые из объектов решили организовать группу ДМТ, которая встречалась бы каждый месяц или два. Причина этого? «Я ни с кем не могу это обсуждать». «Никто не поймет. Это все слишком странно». «Я хочу напомнить себе о том, что не схожу с ума».
14. Контакты через завесу — 2
В этой главе будут описаны два самых сложных случая контактов с существами, с которыми мы столкнулись во время проведения исследования в Нью-Мехико. Хотя они качественно похожи на те рассказы, с которыми мы ознакомились в предыдущей главе, эти рассказы выделяются своей подробностью и сильным личностным значением, которое они имели для двух добровольцев, Рекса и Сары. Их истории являются примером того, насколько далеко молекула духа ДМТ может завести нас в миры, которые мы даже не можем вообразить. Эти две сессии являются венцом совершенно неожиданного и глубинного опыта, который получили наши добровольцы.
Они внушили мне чувство смущения и беспокойства по поводу того, куда нас ведет молекула духа. Именно в этот момент я начал думать, не слишком ли я увлекся этим исследованием. Этот опыт был таковым, что мне начало казаться, что мое представление о разуме, мозге и реальности слишком ограничено, чтобы вместить и удержать природу того, что пережили добровольцы, подобные Рексу и Саре. Это также заставило меня задуматься о том, насколько адекватно мы можем поддерживать и понимать наших добровольцев, и помогать им осмысливать опыт, связанный с иными мирами. Неужели мы открыли ящик Пандоры? Как будут добровольцы жить дальше, испытав такую необъяснимую, но твердую реальность? Что мы могли сказать им, чтобы помочь им разобраться?
Сара была ДМТ-34, а Рекс — ДМТ-42. К тому времени, как они вызвались участвовать в исследовании, спустя свыше двух с половиной
Возможно, сессии Рекса и Сары были настолько необычны потому, что когда молекула духа открыла перед ними двери в невидимые миры и познакомила их с обитателями этих миров, они быстро отказались от чувств недоверия и шока. Они оба через многое прошли в жизни, и обладали удивительной способностью сохранять здравый разум в любых пугающих и шокирующих обстоятельствах. Оказываясь в таких ситуациях, они стремились научиться как можно большему, ни от чего не отказываясь, максимально принимая происходящие события.
Рексу было сорок лет когда он вызвался участвовать в нашем исследовании. Когда он служил в армии, он принял РСР, или ангельскую пыль, думая, что это ТГК, активная составляющая марихуаны. В результате с ним случился психоз, из-за которого он неделю пролежал в психиатрической больнице. Он несколько лет проучился в колледже, но финансовые трудности и отсутствие жилья положили конец его образованию. После развода, произошедшего до того, как ему исполнилось 30, он страдал от депрессии. Несмотря на эти неудачи, в настоящее время его эмоциональное здоровье было крепким, и мы не беспокоились по поводу того, сможет ли он справиться с нашим исследованием.
У Рекса был очень оборванный вид, но его манеры были гораздо мягче, чем могло показаться. Его темные глаза, волосы и усы еще сильнее подчеркивали его бледную кожу. Он был единственным добровольцем, который чаще называл меня «доктор Страссман», чем «Рик». Хотя по профессии он был столяром-поденщиком, он также получил несколько местных наград за литературную деятельность. Он был связан с религией Викка, общиной, жизнь и практики которой были связаны с природой.
Вот какие причины побудили Рекса стать добровольцем: «я хочу исследовать потенциал разума, природу истинной реальности, и реальности, которую мы видим, нашу связь с реальностью и с Богом. Я надеюсь, что, по меньшей мере, смогу лучше узнать себя».
Реакция Рика на его первую дозу ДМТ, не-слепую минимальную дозу, была на удивление сильной, и я знал, что на следующий день ему многое предстоит выдержать. Через пять минут после введения минимальной дозы, он сказал:
Был какой-то гул. Я не мог определить, шел ли он от кондиционера. Потом я неожиданно прочувствовал, что нахожусь в присутствии инопланетянина, или инопланетян, смутно похожих на людей. Их окружали извилистые цвета, создающие контур их фигуры. Основываясь на том, что я читал, я ожидал увидеть лепреконов, но ничего подобного.
Кровать крутилась и шаталась, мне было страшно и неудобно. У меня было сжатие в груди. Потом это чувство превратилось в ощущение присутствия инопланетянина. Я постарался расслабиться и войти с ним в контакт. Казалось, что он гораздо лучше владеет собой, чем я. Его интересовал я и мой страх.
Я с детства помню это ощущение. Когда мне было страшно, я расслаблялся и говорил себе: «самое страшное, что со мной может случиться, это то, что я попаду к Богу».