Дмитрий Ульянов
Шрифт:
В первый же год жизни в Москве Ульяновы подружились и с Елагиными. Андрей Нилыч Елагин, сослуживец Марка Тимофеевича Елизарова, снимал вместе с женой квартиру в деревне Дрожжино. Дмитрий часто у них бывал. Здесь собирались близкие друзья В. Вольский, П. Павлов, Л. Курнатовская. Вместе с Дмитрием они читали первый том «Капитала» Маркса. Елагины оказались глубоко убежденными революционерами-марксистами. Они всегда отличались радушием и гостеприимством, хотя жили крайне бедно. С этими чудесными людьми в течение многих лет судьба сводила Дмитрия Ильича не однажды, и всегда он получал от
Но, безусловно, самыми радостными были дни, когда в Москву из Петербурга приезжал Владимир Ильич. Между братьями уже не было тайн. Дмитрий знал, что в Петербурге создается крупная революционная организация, имеющая непосредственную связь с рабочими эаводов и фабрик. Рабочие овладевают теорией марксизма. Знал он также и то, что брат ездил за границу, виделся с Плехановым и другими членами группы «Освобождение труда». Оттуда впервые он привез нелегальную литературу в чемодане с двойным дном. Риск был велик, но возвращаться из-за границы без литературы Владимир Ильич считал непростительной роскошью.
В марте 1895 года Владимир Ильич перенес воспаление легких, а в апреле, уже по теплому солнцу, он прикатил в Москву. Вместе с ним приехал И. X. Лалаянц, бывший участник марксистского кружка в Самаре. Исаак Христофорович недавно был выпущен из Крестовской тюрьмы. Бледный, со впалыми щеками, он нуждался в длительном отдыхе, но сам об этом и не помышлял: «Отдыхать будем после революции». Он настоял, чтобы Владимир Ильич провел с двумя молодыми марксистами (то есть с ним, Лалаянцем, и Дмитрием) занятие, как бывало в Самаре. Владимир Ильич согласился. По памяти он изложил основные положения третьего тома «Капитала». Русского перевода тогда еще не было, и Владимир Ильич читал его за границей по-немецки. В следующий вечер рассказ был продолжен в присутствии еще двух человек — Масленникова, состоявшего тогда членом руководства Московской социал-демократической организации, и Анны Ильиничны.
В мае Владимир Ильич уехал за границу и вернулся только в сентябре. В ночь с 8 на 9 декабря на его питерскую квартиру нагрянули полицейские. Были найдены готовые к печати материалы первого номера газеты «Рабочее дело». Охранка выследила организацию, провокаторы выдали руководителей. Сообщение из Петербурга для Марии Александровны было как гром среди ясного неба. Она тотчас же собралась и уехала, надеясь выручить сына. Вслед за матерью поспешила Анна Ильинична. Нужно было организовать передачу продуктов и книг.
Арест брата и его заключение в тюрьму потрясли и Дмитрия. Он знал, что брат предельно осторожен, что в «Союзе» железная конспиративная дисциплина, и все же царская охранка оказалась хитрее, сумела внедрить провокатора. После, уже при Советской власти, станут известны имена охранников, слывших в среде подпольщиков преданнейшими марксистами. А пока Дмитрий строил догадки: почему «Союз» провалился?
Андрей Нилыч Елагин предложил стать пропагандистом в нелегальном рабочем кружке на заводе «Гужон».
Дмитрий Ильич, еще не зная, чем кончится судебное следствие по делу «Союза», взял на себя первое в своей жизни партийное поручение. Это было в ноябре 1896 года.
ПРОПАГАНДИСТ
Долго и тщательно Дмитрий Ильич готовился к своему первому выступлению перед рабочими.
До сих пор его знакомыми были студенты и служащие. А тут — рабочие. О чем беседовать — он уже определил: роль промышленного пролетариата в современном революционном процессе.
Андрей Нилыч Елагин с одобрением отнесся к выбору темы, но предупредил: в кружке, который за ним закрепил «Рабочий союз», занятия ведутся по программе. И хотя члены кружка — народ, в большинстве своем ни писать, ни читать не умеющий, слушают с величайшим вниманием и мыслят верно, с классовых пролетарских позиций. А кто эти люди — они о себе расскажут сами.
Пасмурным ноябрьским днем Дмитрий Ильич заехал к Елагиным. Его уже поджидал одетый в тулупчик и юфтевые сапоги молодой человек с русой бородкой. Он назвался Антоном, связным «Рабочего союза». Андрей Нилыч приготовил Дмитрию Ильичу одежду: черный барашковый полушубок, неказистый на вид, черную суконную фуражку с лакированным козырьком, хромовые сапоги в гармошку. Дмитрий Ильич переоделся, взглянул в зеркало — ни дать ни взять щеголеватый приказчик.
Дмитрий Ильич и Антон не скоро добрались до Лефортова, в окруженный деревьями одноэтажный барак. Здесь в одной из квартир занимались члены кружка — рабочие завода «Гужон».
Гостя встретили радушно, помогли снять полушубок, усадили за самовар. Слово за слово началась беседа. Дмитрий Ильич расспросил о заработках, о размере штрафов, об условиях жизни рабочих. По репликам, по вопросам он понял, что ключ к задушевному, откровенному разговору найден. Он не скрывал трудностей, с которыми встретятся рабочие, когда вступят в открытую борьбу с самодержавием. «Чтобы быть ясным, оратор должен быть откровенным» — слова профессора Ключевского он помнил крепко. И еще он помнил напутствие брата: «Рабочему нужно говорить всю правду».
Беседа продолжалась до позднего вечера. Дважды ее пришлось прервать по сигналу часового, и тогда на столе появлялась водка и соленые огурцы. Но тревога оказывалась напрасной.
Еще дважды в течение месяца Антон сопровождал Дмитрия Ильича, но уже по другому адресу. Опасность была велика — этому району городской бедноты охранка уделяла особое внимание. Именно здесь, как считал сам начальник московской охранки Зубатов, находится штаб «Рабочего союза». Но где именно? Десятки сыщиков под видом торговцев, дворников, нищих, монахов, портных рыскали на Абельмановской и Рогожской заставах, в Лефортове — всюду, где ютился рабочий люд заводов и фабрик.
Каждый раз, отправляясь на занятия, Дмитрий Ильич не мог не думать о матери. Он понимал: попадись он сейчас, мать, наверное, не сможет перенести нового удара. Ведь Володя еще в тюрьме. Все старания матери оказались напрасными. Эти мысли последнее время преследовали Дмитрия Ильича, и он не выдержал, обратился за советом к Марку Тимофеевичу как к старшему в семье. Мария Александровна и Анна Ильинична находились в Петербурге, старались хоть как-то облегчить участь Владимира Ильича. Марк Тимофеевич сказал: «Поезжай и ты, Митя. Учебу наверстаешь потом».