Дмитрий Красивый
Шрифт:
– Ну, тогда и я! – вскричал князь Василий и, схватив длинноногую рыжеволосую Ласку, потащил ее, весело смеявшуюся, в дальний угол.
Вечером, сидя в княжеской трапезной на одной скамье рядом с князем Дмитрием, сыном Романа Глебовича, Василий Карачевский не успевал расхваливать княжескую баню. – Какая хорошая банька! – восклицал он и по-татарски прицокивал языком. – Неужели ты, брат, каждый раз так паришься?
– Это еще ничего! – усмехнулся князь Роман, сидевший в своем большом кресле. – Вот если бы ты пошел в баньку с моим сыном Дмитрием, то ты бы увидел еще больше красавиц! Мой сын очень горяч до красивых женок! Он – настоящий воин: крепок в рати и ненасытен с женками! У него не шесть банных прелестниц, а целая дюжина! Он их всех покрывает без труда! Мой Дмитрий хорош и лицом
– С дюжину?! – воскликнул в восторге карачевский князь. – Вот это – молодец! Вот это – истинный воин!
Сидевшие по обеим скамьям карачевские и брянские бояре с улыбками переглядывались.
– Господи, спаси! – перекрестились владыка Арсений и трое других священников.
После трапезы князь Роман, отпустив бояр и оставив за столом лишь карачевского гостя, сына Дмитрия и владыку Арсения, завел длинный разговор о недавних событиях на Руси и в Орде.
Беседовавшие вновь обсудили ужасную смерть князя Михаила Тверского и суд ордынского хана. – Какая несправедливая казнь! – молвил князь Роман. – Мы ведь знаем истинные причины смерти царевны!
– Да вся Русь это знает! – кивнул головой епископ Арсений. – Тот несчастный Михаил взял в плен уже больную царевну! Вот она и умерла от жара!
– Это все – Юрий Московский, – задумчиво пробормотал князь Дмитрий. – Разве это не его происки?
– Это так, Дмитрий, – кивнул головой Василий Карачевский. – Но и сам Михаил совершил ошибку! Зачем он залез в шатер Юрия и пленил его супругу? Пусть бы сами татары отвечали за нее! А как он поступил на поле битвы? Москвичей побил, а татар не тронул! Известно, что тот Кавгадый был главным его обвинителем! Лучше бы убил его в том сражении: меньше было бы лживых свидетелей у того мерзкого Юрия! Что касается этого Юрия…, – карачевский князь надул губы. – Мне не хотелось тревожить тебя этим сообщением…Этот Юрий не раз присылал ко мне своих людей и даже сам приходил в мою юрту в татарском стане. Уговаривал меня на союз со своей Москвой! И не раз упоминал моего покойного батюшку, как своего любезного друга…
– Ну, и что же ты? – насторожился князь Роман. – Неужели согласился?
– Нет, брат! – решительно сказал князь Василий. – Я послал подальше и этого Юрия, и его вздорных людей! Я сказал, что готов жить с ним в мире и дружбе, но союз между нами возможен только, если к нему присоединится брянский князь, мой давний друг и советчик! Юрий так рассердился, услышав мои слова, что покраснел, словно вареный рак, и сразу же ушел в свою юрту!
– Ишь, хитрец! – покачал головой князь Дмитрий. – Захотел вовлечь в свои козни и Карачев! Тогда погубил твоего неразумного батюшку, прости меня, брат! А теперь и за тебя взялся!
– Это так, – грустно сказал князь Василий.
– Ты долго был в Орде, сын мой, – промолвил, вздохнув, епископ Арсений, – и был свидетелем многих жестоких событий! Неужели этот Юрий имеет сейчас большое влияние на царя?
– Пока имеет, – ответил, качая головой, князь Василий, – и даже получил грамотку от царя на великое суздальское княжение! Его влияние зависит от положения его лучшего друга Кавгадыя! Будет в силе Кавгадый, значит, будет торжествовать и Юрий…Хотя зимой в Сарае ходили слухи, что этот Кавгадый сильно пошатнулся…
– Как же это произошло? – удивился князь Дмитрий Романович.
– Это только слухи, – пробормотал карачевский князь. – Говорили, что какие-то разбойники ограбили караван чужеземных купцов неподалеку от Сарая и перебили всех людей…Известно, что царь Узбек защищает торговых людей: купцы приносят в казну большие доходы! А тут, надо же! Грабеж – и у самой столицы! Стыд и позор! Ну, это…пока только слухи…Я не верю в возможность такого безобразия…
Говори же, говори! – прокричал, побелев, как смерть, князь Дмитрий. – А почему это невыгодно Кавгадыю?
Князь Роман в недоумении переглянулся с епископом Арсением.
– Зачем тебе эти слухи? – пожал плечами Василий Пантелеевич. – Впрочем, скажу все, что слышал. Если эта бессмыслица подтвердится, тогда Кавгадыю несдобровать, потому, что он отвечает за безопасность сарайской дороги!
– Ну, если так, – вздохнул, успокаиваясь, князь Дмитрий.
– И еще ходил слух, что старший сын этого злобного
ГЛАВА 12
ТЯГОТЫ КНЯЗЯ ЮРИЯ
Князь Юрий Московский, недавно вернувшийся из Орды, сидел в своей теремной палате в большом кресле и размышлял.
Несмотря на расправу в Орде над его извечным соперником Михаилом, получение ханского ярлыка на великое княжение, душа московского князя болела. – Этот злосчастный Михаил, поди, угодит в святые, – думал он в раздражении, – а меня запишут в злодеи! Надо поговорить с церковными людьми и выдать им всю правду! Я взял на себя этот крест не ради власти, славы или корысти, но ради покоя на святой Руси! Впрочем, – Юрий Даниилович нахмурил брови, – а почему я горюю? Победителей не судят! Разве мне не кланялись тверские бояре и гордый сын покойного Михаила Александр! – Он вспомнил, как венчался на великое княжение во Владимире, как торжественно и пышно проходила эта церемония. С гордостью и радостью смотрел на него, увенчанного великокняжеской шапкой, брат Иван Даниилович. С робким изумлением на лицах стояли рядом другие его братья – Борис и Афанасий. Князь Борис с трудом добрался до Владимира: после тверского плена он тяжело болел и едва выстоял на венчании старшего брата.
На богатом пиру, последовавшем после венчального ритуала, новый великий суздальский и владимирский князь услышал немало лестных по своему адресу слов не только от князей и бояр суздальской земли, но даже от тверского князя Константина, третьего по счету сына убитого в Орде князя Михаила Ярославовича.
Князь Константин Михайлович чудом спасся во время жестокой ордынской резни. Сам Кавгадый разыскивал его, желая лишить жизни. Однако молодому тверскому князю повезло. Следуя совету своего отца Михаила, который отослал его к первой жене хана Узбека, он пытался упросить влиятельную женщину спасти его отца. Последняя, помня свое обещание, данное князю Михаилу при встрече, приказала своим людям отправиться к Кавгадыю и уговорить его не убивать обреченного тверского князя. Но люди ханши прибыли к месту заточения несчастного князя слишком поздно. К тому времени Михаил Ярославович был уже убит, а татары, вкупе с московскими людьми, избивали тверских бояр и грабили их имущество. Узнав, что князь Константин нашел себе убежище у любимой жены хана, Кавгадый отправился с жалобой к самому хану Узбеку. – Надо перебить этого Костэнэ и его людей! – уговаривал он ордынского повелителя. Но Узбек-хан оказался не таким податливым, как того хотел влиятельный татарский вельможа. К тому же до «повелителя правоверных» дошли вести об ограблении купеческого каравана, шедшего в столицу его ханства, да еще на подступе к Сараю. Молодой хан также услышал от прибывших из Сарая мурз, что в деле ограбления иноземных купцов замешан сын Кавгадыя – Сатай. Более того, сарайские люди утверждали, что Сатай стоял во главе ватаги разбойников! Мрачным сидел хан Узбек, окруженный муллами и мурзами, в своем походном кресле и с раздражением слушал прибежавшего Кавгадыя. – Неужели тебе мало смерти этого жалкого Мыхаыла?! – вопросил он, наконец, после продолжительного размышления. – Ты захотел убить даже его невинного сына? Похоже, что ты, Кавгадый, не мусульманин, а бесстыжий язычник! Когда ты в последний раз посещал мечеть?
– Совсем недавно, – заколебался огорошенный Кавгадый. Однако уверенный в своих силах и влиянии на хана, успокоился и, взяв себя в руки, добавил: – Я не часто хожу в мечеть, но молюсь Аллаху каждый день!
– Каждый день! – усмехнулся хан Узбек. – Это неправильно! Надо молиться Богу по восемь раз в день и даже чаще! И ходить в святую мечеть! Разве не так, святой имам?
– Воистину так, государь! – вскричал имам Ахмат, пытаясь отвлечь своего хана от ссоры с влиятельным мурзой. – Но Кавгадый был очень занят тем запутанным делом. Он даже на время позабыл свой долг истинного мусульманина…