Дмитрий Красивый
Шрифт:
– Серебро? – буркнул кто-то из бояр. – Об этом не говорили!
– Пошли же, княже, в думную светлицу, – сказал примирительно епископ, – и там обо всем поговорим. В городе сейчас нет серебра!
Раздосадованный князь поплелся вслед за брянским владыкой и боярами в охотничий терем, а княжеские дружинники последовали за ним.
– Как же мне быть, владыка? – молвил князь, войдя в совещательную залу и заняв пустовавшее кресло. – Татары требуют от меня изрядную мзду на свои боевые расходы! И не хотят уходить, пока я с ними не рассчитаюсь!
– А сколько надо? – нахмурился владыка.
– Сотня
– Ого! – вскричал боярин Сбыслав Михайлович. – Да это почти годовой ордынский «выход»?! Это же полный грабеж!
– Лучше бы сам привез сюда серебро в дар за наш брянский «стол»! – возмутился престарелый Славко Стойкович. – Такая жадность к добру не приведет!
– Это много, князь Глеб! – наставительно сказал владыка. – И у нас нет серебра: князь увез с собой всю казну!
– Так помоги же, владыка! – взмолился новоявленный князь. – Может, соберете хоть…восемь десятков гривен!
– Что скажете, славные бояре? – спросил брянский епископ. – Неужели не поддержите мольбы этого князя?
– По гривне дадим, – буркнул боярин Коротя Славкович. – И сами теперь будем бедствовать!
– Ну, по гривне, пожалуй – бросил Славко Стойкович. – Но мы даже в этом случае не соберем столько серебра! Тут следует прибегнуть к помощи купцов и прижать городскую чернь! Но это чревато беспорядками и смутой!
С превеликим трудом брянские бояре собрали за два дня требуемые восемь десятков серебряных гривен: богатые купцы неохотно расставались со своим серебром!
– Мы навеки будем помнить этого злобного князя! – сказал, швыряя в лицо княжескому слуге серебряный слиток, купец Вершила Мордатович. – Пусть подавится!
Но особенно озлобились на нового князя простые горожане. – Голову бы ему оторвать! – выкрикивали они. – Эх, если бы не татары! Ну, погоди!
Татары, довольные собранным брянским серебром и мехами, вскоре уехали, а князь Глеб Святославович остался в мрачном, ненавидевшем его городе, имея в свою защиту лишь две сотни дружинников, большинство из которых уже давно поняли, какую ошибку совершил их князь.
Иван Московский получил подробное послание от новоиспеченного брянского князя сразу же после всего случившегося.
Он с радостью принял гонца князя Глеба и хотел устроить по этому поводу богатый пир. Но, как известно, человек предполагает, а господь Бог располагает…
Неожиданно московскому князю стало совсем плохо и вот теперь, в последний день марта, он позвал к себе всех преданных людей, но все никак не мог собраться с мыслями, кряхтя и вращая глазами.
Он, умиравший и принявший монашеский сан, все еще думал о своем брянском ставленнике и, помня хвастливые слова татарского друга Товлубея, верил в то, что Глеб Святославович прочно сел на брянском «столе». – Поддержите этого Глеба, мои верные люди! – сказал он, задыхаясь. – Прошу и тебя, славный святитель! Нам ни в коем случае нельзя упустить Брянск!
– Обещаю тебе это, сын мой! – ответил, склонив перед умиравшим голову, митрополит Феогност. – И если будет нужно, я сам поеду в Брянск для венчания этого Глеба!
– Что ж, – пробормотал князь Иван. – Благодарю вас, мой премудрый святитель и славные бояре. Простите мне все обиды
ГЛАВА 2
СУДЬБА КНЯЗЯ ГЛЕБА
Князь Глеб Святославович сидел в своем княжеском кресле думной светлицы и ждал решения бояр. Несмотря на то, что он вызвал из Дорогобужа своих приверженцев, большинство думы состояло из брянцев. Часть дорогобужцев, прожив совсем немного в Брянске и увидев вокруг себя лишь злобу и недоброжелательство, потихоньку бежала назад, а оставшиеся, верные князю Глебу люди, предпочли «снюхаться» с брянскими боярами и молча сидели, присоединяясь к мнению большинства. Видя это, брянские бояре стали относиться к ним снисходительно и терпимо.
Но простые горожане и купечество не смирились с новой властью. Жизнь в городе заметно отличалась от той, что была при князе Дмитрии.
Ограбленные прошлой зимой брянские купцы совсем не хотели торговать. Купеческие лавки были закрыты и даже охотники, приносившие обычно на продажу связки пушных шкурок, вынуждены были идти к купцам в дома, где те тайно скупали привычную «рухлядь», чтобы княжеские люди не знали о торговле и доходах.
Они не зря скрывали свои доходы! К лету 1340 года князю Глебу позарез нужны были деньги и меха: наступила пора ехать в Орду с обычным «выходом» и богатыми подарками, а серебра в княжеской казне не имелось. Не было и мехов, которые тайно были проданы купцами на сторону.
А брянские охотники, не желая общаться с новыми княжескими чиновниками, не несли свою добычу в казну, как это было принято раньше.
В былые времена охотники обязательно сдавали княжескому огнищанину большую часть добытой пушнины, получая от этого лишь малую выгоду, а княжеские люди, в свою очередь, перепродавали меха купцам втридорога, имея постояный надежный доход. На мехах и предметах лесного промысла «грели руки» и князь, и бояре, и купцы, и простые горожане.
И вот теперь доходы брянской знати не только уменьшились, но даже совсем исчезли.
Князь Глеб Святославович попытался «навести порядок», посылал в город своих воинов, приставов, однако горожане отказывались их слушать и говорили княжеским людям, что «совсем обносились, терпим жестокий голод, а в лесах не стало зверя и случился неурожай».
Князь не мог и применить силу: горожане не бунтовали, а просто бездействовали.
Воинов, преданных князю и способных совершить обход жилищ горожан, было слишком мало. А оставшиеся брянские дружинники лишь для видимости подчинялись князю: неохотно несли повседневную службу по охране крепости, в город выезжали только «ради порядка», но озлобленных горожан не только не обижали, но даже поддерживали.
Когда они слышали хулительные по адресу нового князя слова, то лишь кивали одобрительно головами, и беднота от этого все больше приходила в ярость.
В воздухе чувствовались грядущие перемены, и все ждали только одного: когда узурпатор, наконец, не выдержит молчаливой блокады и покинет город.
Епископ Иоанн тоже не был на стороне князя Глеба. Хотя сам митрополит Феогност прислал ему из Москвы послание с требованием «повенчать славного князя Глеба», брянский владыка сказал, что сделает это, если князь Глеб получит ханский ярлык!